Мы стоим у окна и смотрим на расстилающуюся перед нами Москву. Вид грандиозный.
Здесь, в «России сегодня», руководит каким-то отделом известный в украинском футболе человек. Который до сих пор мог бы работать в «Шахтере», оставаясь товарищем богатейшего человека Восточной Европы Рината Ахметова, большого тренера Мирчи Луческу и тысячи футболистов, прошедших через эту команду. Мог бы принимать меня в Донецке — а не в Москве.
Война перевернула все с ног на голову: «Шахтер» живет в Киеве, «Донбасс Арена» превращена в бессмысленный Колизей, Луческу работает на злейшего врага.
А мой друг Руслан Мармазов стоит у московского окошка. Смотрит на Кремль.
Lucescu style
— Луческу вам доверял. Вот фотография: сидите вы рядом, смотрите будущего соперника.
— Это в Тироле. Совершенно потрясающий отель «Stanglwirt». Дед имеет большой вкус в этих вопросах. Только сидим и смотрим не соперника, а чемпионат Европы. Вообще-то, в памяти другой просмотр. Чудесная история, как Луческу перед камерами бросил шапку о землю, выкрикнул: «Браво, федерация!» — намекая на Суркиса.
— С кем играли?
— В Киеве с «Динамо». Мода была — приглашать импортных рефери. Приехала португальская бригада и наворотила. Карточки во все стороны... Дед как психанул!
— Бедный Луческу.
— Его удаляют. Представляете улюлюканье в Киеве?! А там еще выход где-то у углового флажка. Луческу идет, а на него все это сыплется. Ой, мама дорогая! Теперь «Браво, федерация!» — мем. Тот скандал стал переломной точкой. «Шахтер» только подбирался к высотам — чтоб свергнуть Суркисов.
— Шапочка была хоть куда.
— Я говорил: «Мистер, ваша шапочка — как выстрел «Авроры». Луческу задумался: «Ты прав! Буду уходить — оставлю ее для клубного музея». Но клубный музей есть, а «Шахтера» там нет. Мистер ушел совсем не так, как предполагалось. Эту вязаную шапку увез!
— У нас такую называют «глупый лыжник».
— Ну да. Такой Lucescu style. Пальто, шарф. Все дорогое и красивое. А сверху — эта шапочка. Очень функционально на футболе. Я точно так же оделся, Луческу увидел в аэропорту: «Что это ты вырядился?! Я так хожу!» Так мы говорили про памятный просмотр?
— Ах, да.
— Получает после киевского скандала сколько-то матчей дисквалификации. Может смотреть только с трибуны. Приезжаем в Запорожье на тот самый стадион, где умер Лобановский во время футбола. Сейчас это улица Лобановского. Усаживаемся на трибуне, вокруг нас болельщики Запорожья.
— Злобные?
— Наоборот. Милейшие люди. Им-то по приколу. Автографы, фотографии... Вот мы сидим в одинаковых шапочках — и смотрим футбол. Луческу нервничал, конечно. Ему казалось, от бровки он влияет на ситуацию, а здесь — нет.
— В киевском «Динамо» 90-х больше всех от тренера Сабо доставалось футболисту Косовскому. Играл на бровке — весь мат принимал на себя. В «Шахтере» такой был?
— Это комедия!
— Тогда рассказывайте скорее.
— Слева у нас играл Рэзван Рац, румын. Если оказывался на том фланге, где лавочка, — это невозможно! Бухарестский базар! Луческу орет — этот отвечает. Кажется, еще чуть-чуть и...
— Драка начнется?
— Танцы, медведи, бубны. Когда Мирча пришел, в «Шахтере» была приличная румынская диаспора. Тут еще и тренер-румын. А он их всех — фьють!
— Распродал?
— Раздал, распихал. Остался только Рац. Но это был румын экстра-класса. Больше 100 матчей за сборную. За «Шахтер» — 300. Но выдыхал, только когда оказывался на противоположной от Луческу бровке.
— Валерий Непомнящий после работы в Китае делился открытием: «За границей лучше с русским футболистом дела не иметь». Луческу про соотечественников такого не говорил?
— Ему наплевать было. Особых рисков в румынах не видел. Флавиу Стойкан — неплохой футболист. Как и Даниэль Флоря. Был только один черт. Не знаю, как он у нас появился.
— Черт?
— Беркуан его фамилия. Бырка. Трансильванец.
— О, Дракула.
— Это даже не румын — отдельная история! Манна небесная на него свалилась — оказаться в «Шахтере» на таких деньгах. Говорил: «Если меня будут насильно увозить из Донецка, засунут в самолет, я все равно вылезу и останусь здесь». Просто лафа была.
— Могу представить, сколько платили в «Шахтере».
— Да! Есть у меня история насчет денег!
— Как же приятно с вами общаться.
— Еду на базу, открытая тренировка. При Луческу это превратилось в рутину — открытые тренировки. Где-то неохотно пускают журналистов, а мне приходилось уговаривать: «Придите, у вас такой шанс поговорить с футболистами. Пока идут к полю — короткое интервью. Можно договориться о большом. Понаблюдать, что-то интересное обязательно будет». А они приедут со скучающим видом — ни вопросов, ничего... Меня поражало!
— Невероятно.
— Так вот собрался в очередной раз — подзывает меня генеральный директор Палкин: «Руслан, вы же на базу? Передайте Виллиану деньги». Какой-то бонус.
— Представляю, какие у Виллиана бонусы.
— Три «котлеты» вот такой толщины — бумажками по 500 евро!
— Ох, господи.
— У нас за червонец могут убить — а я как дурак все это беру и везу. Едва запихал в борсетку. Думаю: никогда еще она не чувствовала себя так уверенно! Приезжаем — ребята спят. Идем с переводчиком искать Виллиана, стучим в дверь. Кому можно позавидовать — бразильским футболистам.
— Не только по поводу бонусов?
— Люди без нервов. Спят в любое время. Белый день на дворе — Виллиана не добудишься. Открывает заспанный. Говорю: «Вилли, нас здесь трое. Пачки тоже три. Будет справедливо, если каждому по одной. Идет?»
— Реакция?
— Стоит офигевший. От сна не отошел. Не сразу понял, что подтруниваем. Да хрен он хоть бумажку оттуда вытащит и даст.
— Бразильцу Леонидасу из ЦСКА и «Арсенала» приносили зарплату. Тот махнет рукой — мол, доверяю. Зато приходил в номер — немедленно начинал пересчитывать дрожащими руками.
— Виллиан не такой. Эти парни получали настолько большие деньги, что пересчитывать нужды не было. Да и знали — в «Шахтере» их в жизни никто не обманет! Клуб вообще оказал влияние на то, что происходило в Донецке. Что «Шахтер» в развитии опередил всю Украину — никаких сомнений!
— Даже так?
— Думаю, даже Восточную Европу. Вот заходишь в Donbass-palace — отель, принадлежащий Ахметову. Самый центр города. Атмосфера чудесная.
— Знаю. Жил.
— Я коллегам говорил: «Можешь оставить чемодан с миллионом долларов и идти заниматься своими делами. Вернешься — будет стоять». Никому в голову не придет, что можно взять! Хотя легенды ходили — «а, бандитский край, урки, традиции...» Вопрос «понятий» был важен — нельзя это делать. Не потому, что накажут. Хотя накажут обязательно. Как ты потом будешь людям в глаза смотреть? Вот поэтому донецким страшно тяжело в Киеве.
— А тяжело?
— Не то слово! Если мы с тобой договорились — это железяка. А в Киеве можно подписать миллион документов, заверить у нотариусов — все равно никто не выполнит условия. Нам это тяжело понять.
— Такая разница в менталитете?
— Невероятная. До Киева 600-700 километров — а история совсем другая. Поэтому из Донецка не выходят политики.
— А кто выходит?
— Отличные кризисные менеджеры. Военные. Авторитеты тех сфер, где надо ситуацию переломить через колено. Нет инструмента? Пробьем головой! А вот как только начинаются политические реверансы — здесь мы слабые, пасуем.
— Самый дикий случай — с Дугласом Костой. Играли с «Зенитом» в Лиге чемпионов. Мирча всеми недоволен. А если он орет в раздевалке, то орет так, что все звенит! Ну, трагедия!
— Так что было?
— Мирча орет — а Коста с кем-то хихикает. Дитя природы. Луческу замечает: «Тебе что, весело? Мы все выглядели идиотами — а тебе смешно?» Начинается свара. Вдруг Дуглас Коста бросает в него бутылкой воды. Пластиковой.
— Ничего себе.
— После этого стоило бы его закопать в дубле. А что сделал Мирча?
— Что сделал Мирча?
— На следующий день произнес: «Я много об этом думал. Понял, что был не прав, я же старше, мудрее! Почему довел до этой ситуации? Дуглас — ребенок!»
— Действительно ребенок?
— Помню, как Косту представляли. Мне показалось — недобрый ребенок. Вещь в себе. Жесткач, парень из фавел. Есть добряки типа Тейшейры, просто душа.
— А есть?..
— Есть Фернандиньо — начитанный, интеллектуал. Есть весельчак Жадсон. А есть — Дуглас Коста. Жесткий парень. Помню, он только приехал, представляли прессе. А делали мы это не на стадионе.
— А где же?
— На базе. Там на четвертом этаже чудесный итальянский дворик, зона релакса. Фонтан, фрески, легкая музыка... Накрывали столы — и приглашали прессу. Мирча перед тренировкой вручал футболки. Ритуал соблюден — идем работать. Быстрое мероприятие. Вот привозят Косту. Ему 20 лет. Бритая башка.
— Как выпукло рассказываете.
— Мирча по этой башке гладит: «Еще один ребенок приехал...» Вот так его воспринимал! Приехало дитя — надо воспитывать. Вдруг эта история с бутылкой!
— Полет бутылки сказался на авторитете?
— Да никак!
— Все это было при вас?
— Тот редкий случай, когда меня в раздевалке не было. Но знаю все до мелочей. В Мирчу он не попал. Хватило того, что швырнул в его сторону.
— Как думаете, Луческу испугался? Зная его характер?
— Нет. Луческу не трус.
— Как быстро вы ответили. Был повод убедиться?
— Играли товарищеский матч с «Фенербахче». На том самом стадионе «Сараджоглу», где выигрывали Кубок УЕФА. Как только перерыв на сборные — Мирча собирал оставшихся футболистов и вез куда-то на товарищеские матчи. В Румынию, Турцию... Все равно у нас два состава. У многих практики нет — попробуй подсиди Фернандиньо. Или Срну!
— Это правда.
— А у «Фенербахче» как раз арестовали президента, коррупционная история. Полстадиона сидит в масках с изображением этого президента. Вдруг начинается дикая буза! Мы сидим в ложе прессы. Как полетели в нас монеты, зажигалки! Метили в своих — а что мы рядом, туркам наплевать: «Вместо того чтоб защитить человека, грязью его поливаете!»
— Монеты в Турции довольно увесистые.
— Вот это я и узнал. Ощущения так себе. Мы сразу — в подтрибунное помещение. А эти идиоты вывалили на поле — все, хана! Конец матча! Мирча стоит в центре — раздосадованный, недовольный. У него на этот матч планы, а тут все прерывается. Потратили время впустую, напрасно летели. На толпу, водоворот людей ему плевать! Махнул рукой: «Все, поехали. Айде!»