Колючий взгляд Фёдора пронизывал насквозь и внушал страха еще больше, чем сам Федор. Он смотрел исподлобья и от его выгоревших глаз становилось не по себе.
"Чего надо?" - басом спросил он облокачиваясь на забор, оглядывая толпу мальчишек.
"Мы это ... стрелу свою хотели забрать." - испуганно промямлил всегда смелый Славка.
"Чего?!" - ещё суровее насупился Федор. "Какую ещё стрелу???!" - его бас стал ещё ниже.
Пацаны прижались к друг другу ещё плотнее и словно напуганные воробьи смотрели на хмурого мужика.
"Деревянную. Она это...во двор к вам попала..." - почти уже прошептал мальчишка, вжав голову в плечи.
"Ко мне???!! Во двор??!" - его злое лицо исказилось нахмуренными бровями. Но уже через секунду его выражение резко меняется, на лице появляется нечто похожее на улыбку, и со скрипучим смехом, уже уходя, бросает пацанам через плечо "Ладно, не боись...Не трону. Ищите...свою стрелу..."
Мальчишки, словно по взмаху волшебной палочки, со скоростью ящериц проскользнули к нему во двор и уже через несколько минут мчали за деревню в обнимку с кривой стрелой и луком, испуганно озираясь на серый дом Фёдора.
Федор был не людим и не разговорчив. Работал он в кузнице. Охотился иногда. Жил один бобылем, семьи у него не было.
Из-за его нелюдимости, люди его сторонились. Обходили дом стороной.
"Да хто с ним жить-то будет?" - качала головой тетка Глаша. "Вон какой смурной все время. Тижало с таким жить-то небось. Не знашь на уме у него че. " Соседки слушали и кивали в ответ.
Как-то поздно вечером в дом сельского врача постучали. Василий Иванович, худенький старичок лет шестидесяти, наскоро одев сапоги, вышел в сени.
На пороге стоял Федор. Только не он это был. Глаза испуганные, руки трясутся. Стоит, в руках кепку мнет.
"Помоги, отец" - голос Фёдора дрожит и не слушается. "Христом Богом прошу, помоги. Собака моя, захворала."
"Ты иди, я догоню." - старичок быстро накидывает плащ и выходит за Фёдором в темноту.
В избе кузнеца на кровати лежит старая дворовая собака. Её дыхание тяжелое, глаза прикрыты. Синеватый язык вывалился наружу.
"Давно она так?" - Василий Иванович начинает доставать трубку, чтобы послушать дыхание.
"Со вчера еще" - тихо говорит кузнец, смотря на собаку.
Врач внимательно слушает трубкой животное. Осматривает зрачки глаз, заглядывает в пасть и молча убирает свой инструмент. Старик смотрит на Фёдора, и безмолвно качает головой из стороны в сторону.
"Может полежать ей надо, а? Как думаешь, отец?" - стараясь не смотреть на врача, Федор гладит собаку.
"Федор, ты уж прости, но поздно ей уже...Все..."
"Может полежит и пройдёт все, а? Отец? - он все продолжал гладить пса. Словно пытался этим движением изгнать из животного всю болезнь.
"Федор, не надо..."
"Полежит и пройдёт все, а? Отец, ну делай ты че-нибудь!" - кузнец смотрит с мольбой на врача.
Старик молчал.
Ну давай, вставай...Друг..." - Федор приподнял собаку ....и зарыдал. Его плечи сотрясались от плача. Он сидел на коленях возле кровати и словно ребёнок, размазывал соленые слезы своими большими ладонями. Его рыдания, были похожи на рев большого медведя, который понял, что остался совсем один.
Врач тихо вышел из избы и закрыл за собой дверь.
А на утро Федор уехал из деревни. Навсегда. Жители деревни были рады избавиться от такого мрачного соседа. И лишь один старик знал, что за этой мрачностью скрывается нечто большее. Что-то такое, что может любить. По-настоящему.