...За низеньким окном ветхого деревянного дома темнеет заболоченный берег. В комнате тикают в уютном сонном мраке часы с кукушкой. Боязливо шумит тростник, покачивающийся фонарь бросает на истоптанный песок странные уродливые тени от ржавых перевёрнутых лодок, железного сарайчика с одним зарешеченным окошком, старой ивы, ветви которой дети днём сплели в качели. Дрожит на ветру, как рваная паутина, волейбольная сетка, связанная из старого рыбацкого бредня. Тихонько хлюпает озёрная вода. В неверном свете померещилось, что вдали, в тростнике, кто-то ходит. Ксеня уловила какое-то движение сквозь белую занавеску со своей железной кровати, которая была придвинута к окну. Нельзя смотреть ночью в окно, пугала в детстве бабушка, худо будет. И точно, из-за ржавого сарая вышел кто-то. Нельзя смотреть на морок, но она не могла оторвать от него глаз, надеясь, что видение окажется просто тенью от чего-то обычного. Но нет, неизвестный ночной гость приближался, разбрасывая влажный песок твёрдыми шагами босых широких ступней. Кто мог прийти на пляж ночью, когда там пусто, страшно и скучно? Только... Так и есть, это Лиля, вернее, то существо, которое всё это время выдавало себя за девушку. Лохматая голова его была опущена и неестественно вывернута, руки вытянуты перед собой, и направлялось оно прямиком ко входной двери, будто зрячее. Ксеня закричала подругам, сидящим на своих кроватях, чтобы они скорее проверили, заперта ли дверь на засов, но те как ни в чем не бывало, с усмешками успокоили её и продолжали смотреть на мерцающий в углу экран старого телевизора. Поздно!.. Входная дверь громко стукнула, едва не вырвавшись из петель, и из темноты коридора послышались тяжёлые стремительные шаги по жалобно воющим половицам. В мертвенный свет, отбрасываемый телевизором, вступил нелюдь, шаря перед собой вытянутыми руками, как будто играл в прятки. Ксеня вжалась в стенку на своей кровати у окна, не в силах оторвать взгляд от трупа в мешковатом свитере болотного цвета, который при жизни носила Лиля. А её друзья обращали на непрошеного гостя внимания не больше, чем на назойливого комара. Сладковато пахло завядшей сиренью, влажной лежалой одеждой и гнойными ранами.
-Прошу, заприте дверь, если только он выйдет, об одном прошу- заприте!..- отчаянно шептала Ксеня со слезами в голосе. Её шёпот привлёк нелюдя, стремительно двинувшегося в сторону её кровати и слепо шарящего над её головой. Ей стало видно лицо, когда-то бывшее Лилиным, теперь обмотанное заплесневелыми бинтами, в щели которых слепо вращался один мутный глаз. Ксеня отползла в угол, когда его руки с растопыренными пальцами ухватили одеяло в том месте, где она только что сидела.
-Папа Легба, отвори ворота... Дай мне новую облогу, Лилина сгнила, воняет!.. Хочу красивую облогу девочки...- бубнила себе под нос химера.
...Она резко села на кровати, зажав себе рот, чтобы не закричать, краешком одеяла в белом пододеяльнике, пахнущем сушёной лавандой. За кружевной занавеской окна в синеватых предрассветных сумерках чётко выделялся силуэт осыпающегося букета полевых цветов в глиняной вазе. Конечно же, никакого озера за окном не было. Молочный туман полз по сумеречному двору, застревая в лапах чёрных елей. Сон!.. Впервые за шесть лет ей приснился кошмар из давно забытого интернатовского прошлого, а ведь она почти забыла, она взрослый, состоявшийся человек, счастливая невеста! Кстати, почему Игоря нет рядом? Ксене стало страшно, как в детстве одной в тёмной комнате. Из приоткрытого окна вместе с прохладным рассеянным светом потянуло вкусным запахом шоколадного табака- её жених курит трубку. Да вон же он, сидит на замшелом валуне в дизайнерском азиатском садике дорогущей дачи его родителей, спиной к окну, в чёрной толстовке с капюшоном, и задумчиво попыхивает мерцающей в полутьме трубкой, словно пират Карибского моря. Ксене захотелось немедленно накинуть одеяло прямо на голое тело, выскочить во двор, залезть под его тёплую толстовку руками, прижаться к горячей загорелой коже. Она покрутила на пальце непривычное пока ещё кольцо, смутно сверкнувшее холодными бледными огнями - вчера Игорь сделал ей предложение, она была просто на седьмом небе от счастья, и надо же было вдруг такой гадости присниться!.. Надо было уезжать из Приморского края прочь, как ей правильно советовали её приёмные родители из семейного детского дома «Лесные качели» на острове, где она провела последние годы, сначала в качестве приёмной дочери, а потом просто работая на своих родителей, которые содержали на острове не только семейный детский дом, но и сеть частных домашних отелей и гостевых домов, где и трудились их питомцы в качестве горничных и поваров. Её официально удочерили и дали фамилию- Волколак и отчество- Александровна. Родители оба происходили из древних местных родов, о чем наглядно говорила и фамилия отца, они занимались целительством и помогли Ксене не стать тем, кем становиться не следовало, не стать чудовищем с её дурной наследственностью, дурной кровью. Кроме неё, многие дети там были такими же, и никто не сорвался, все стали людьми в прямом и переносном смысле. Ксеня сама многому научилась и хотела сделать смыслом жизни помогать другим таким же детям, но родители уверяли, что ей необходимо уехать из Приморского края, потому что её здесь найдут, она подобралась слишком близко. О том, чтобы найти своих бывших друзей, она совсем перестала думать, родители правы- они опасны для неё. Приёмная мама, которую дети называли просто по имени- Марьяной, раскрыла ей понятие тульпы- это не сама Ксеня, вовсе нет. Ксеня- обычный человек, который в вуду называется хост - сосуд для тульпы, телесная оболочка, потому что тульпа- это дух. И родила Ксеню, конечно же, никакая не волчица, а обычная женщина, одна из несчастных сектанток варги. Тульпа же- это феномен, при котором человек (хост) растит в себе нечто вроде своего второго эго, которое помогает ему развиваться духовно, преодолевать духовные кризисы, общается с тульпой, словно с куклой, надетой на руку- вроде как понимая, что общаешься сам с собой и лишь играешь, но в то же время легко заиграться и получить биполярное расстройство или раздвоение личности. Так что никакой мистики, это чистая манипулятивная психология, которая применяется в сектах. Тульповодство- внушение своим воспитанникам иллюзии двойственности их души, вера в то, что в тебе помимо человеческой сущности живёт ещё одна- волчья. И те дети, Моргана, Лыков, Злата, ни в чём не виноваты, они просто стали жертвами искусных психологов-манипуляторов, которые годами взращивали и подпитывали в питомцах лесной школы-интерната их вторые, злые эго, но общение с ними для Ксени очень опасно, ведь эти дети стали настоящими убийцами. Нет, Ксеня так и не рассказала никому о Лиле, ни одной живой душе, но Марьяна хорошо знала, для чего используют сектанты-тульповоды таких детей- в качестве исполнителей краж, ограблений и прочего криминала, вплоть до убийств. Тульпы неизменно рано или поздно как бы становятся самостоятельными, то есть вторая личность полностью выходит из под контроля хозяина, вот тогда-то человек и сходит с ума. Такие дети неизменно заканчивают жизнь в дурке либо совершают суицид. Ксеня в этом году закончила медколледж, ей исполнился двадцать один год, и она должна была уехать в Красноярск навсегда. Но пока что она жила в квартире своей сводной сестры и лучшей подруги по детдому Алеси. Алеся в своё время пешком ушла из Мшанска, от родителей-наркоманов, на Лесной остров, в семейный детский дом, приведя за руку младшую сестрёнку. О «Лесных качелях» ей рассказала соседка. Сейчас Алеся вернулась в квартиру родителей, а сами они сидят в тюрьме по статье о детской порнографии- родители на заказ снимали ролики порнографического характера с участием их малолетних детей. Сама Алеся на пару месяцев уехала на подработку в Китай, а Ксеня присматривала за квартирой и за студенткой-квартиранткой, которая жила в одной из комнат. Ксеня отчаянно хотела быстрее найти работу, потому что прекрасно понимала, что богатые родители Игоря и так будут не в восторге от невестки-детдомовки, а если узнают, что она ещё и безработная... Работа в гостевом доме на Лесном острове не в счёт- горничная, что это за работа? А вот медсестра- это уже настоящая профессия. Сам Игорь стал работать в отцовской фирме уже с шестнадцати лет. Ксеня жутко волновалась перед знакомством со своими пафосными будущими родственниками, которое должно было состояться уже сегодня вечером, и кто знает, как они отреагируют на заявление их любимого единственного наследника о том, что он женится? Сегодня они специально рано встали, чтобы поехать в заведение, которое они с Игорем вчера нашли на сайте объявлений в качестве вакансии медсестры. Девушка по телефону развела жуткую таинственность, заявила, что они боятся конкурентов, поэтому все подробности о вакансии будут изложены лично на собеседовании. Зарплата была обещана подозрительно высокая, но Игорь уверял, что обязательно надо узнать лично. Самое удивительное, что загадочное медицинское учреждение располагалось на окраине Мшанска, прямо на соседней улице, где жила Алеся Волколак вместе с Ксеней, в одном здании с сетевым магазином бытовой химии «Финли», на конечной остановке транспорта под названием «Красный город-сад». Но там уж точно не было ни одной больницы или салона красоты, Ксеня бы точно заметила вывеску, а в Финли она частенько заходила, но ничего подобного не замечала и там. Вообще район был унылый, спальный, через дорогу от улицы с «Финли» простирался заросший камышом пустырь. Мшанск был маленьким городком, располагался в пригороде, в заболоченной низинке долины. Его окраинный северный район представлял собой круглую площадь с небольшой ратушей под названием "Лендворец", на месте которого, как водится, ранее находился храм, который в советское время был взорван; от этой площади расходились круглые улицы. В советское время вдохновились такой идеей градостроительства. Она была описана каким-то писателем как утопия, модель идеального города. Кольцевые улицы в виде концентрических кругов, соединённых друг с другом узкими переулками, одно-и двухэтажные дома-усадебки, поделённые на квартиры, с общими палисадниками, без заборов. Город должен был утопать в деревьях, все промышленные предприятия вынесены за предел города. В центре красуется круглая площадь. И вот в нескольких городах СССР принялись за стройку утопических идеальных городов-садов. Мшанска в то время ещё не было, только село Мшанское. На месте, выбранном под стройку города-сада, было топкое болото. Осушать его и строить идеальный город было поручено так называемым спецпереселенцам. Это были раскулаченные и сосланные в сибирские лагеря заключённые. Выгнанные из собственных домов где-то в европейской части Союза вместе с семьями, детьми, они жили в бараках и землянках, трудились в адских условиях и умирали пачками каждый день. Хоронили их тут же, в самом центре города- сада, на круглой площади. Неудивительно, что чудесный город, ныне ставший просто окраинным районом Мшанска, считается проклятым местом. Никакой медицинской помощи спецпереселенцам не оказывали, а единственной для них зыбкой надеждой на спасение были местные жители из посёлка Змеёвка, которые приходили и лечили их травами. Благодаря им многие спецпереселенцы и даже их дети смогли дожить до дня, когда их политически реабилитировали и освободили. Место за пределами концентрических кругов-улиц, по другую сторону крутого оврага, откуда приходили знахари и оказывали помощь, спецпереселенцы прозвали Змеиной горкой. Мало кто вернулся в родные места, потому что там их уже никто не ждал, а в их домах жили чужие люди. Идея с городами-садами оказалась поистине утопической, никто не желал селиться на осушенном болоте вдали от цивилизации. Тем же, кому давали тут квартиры, например за долгую работу на заводе, не нравилось новое жильё. Нередкими были случаи необъяснимых самоубийств, дети кидались под трамвай, молодые женщины травились, мужчины начинали пить и становились непохожими на самих себя прежних. Были зафиксированы и случаи повешения. Городок приобрёл весьма дурную славу. Вскоре подобная идея градостроительства была признана советскими властями как неправильная, и города-сады запретили. Дома-усадебки отдали реабилитированным спецпереселенцам, где живут их потомки и по сей день. О Змеиной горке и по сей день сохранилась легенда, что она является целительным местом силы. Именно так называется конечная остановка маршрутки, которая из центра Мшанска доезжала до Красного города-сада и, петляя по концентрическим кругам, разворачивалась на тупичке, с одной стороны которого стояли приземистые, обшарпанно-серые блочные дома, напротив- подболоченный пустырь, а оканчивался тупичок плавным спуском в сырой овраг, противоположная крутая сторона которого и была прозвана Змеиной горкой.
