- Ну и зачем? Зачем ты снова принес домой ЭТО? Почему просто не пройти мимо? Почему другие смогли, а ты нет?
Людмила почти кричала на мужа, но все-таки сдерживалась, чтобы реально не сорваться на крик. Нет, ну действительно – сколько можно? Ведь только неделю назад он притащил домой ушастого, худого щенка, а сейчас вот протягивал ей вялого и явно больного котенка.
А у них же есть уже взрослая собака и два кота, которых Слава тоже подобрал на улице когда-то. И вся эта орава полностью на ней, потому что Вячеслав, видите ли – работает.
На основной работе днем, а вечером бежит на шабашку. Порой даже по ночам его не бывает дома, а ей сиди с котами и псом. Да ладно бы просто сидеть – с собакой еще и гулять надо!
Скривив лицо, Люда взяла у мужа котенка и потащила в ванную отмывать. Засунула его под струю почти горячей воды, но малыша тут же вытащили оттуда большие и заботливые руки.
- Иди. Я сам... - Слава старался не смотреть на жену.
Она стремительно ворвалась на кухню и неаккуратно накидала на тарелки приготовленный на ужин плов. Как же хотелось опустить это варево на голову мужа, чтобы понял, чтоб осознал – что не надо тащить в их квартиру что попало. Но кое-что ее сдерживало, было некое обстоятельство, которое не давало ей в полную силу устроить скандал.
Вячеслав аккуратно поливал из ковша теплой водичкой котенка. Шампунь от блошек у них был – неделю назад он точно так же мыл маленького щенка.
Он как мог, аккуратно распутывал шерсть, выковыривал засохшую грязь меж малюсеньких пальцев. Котенок за свою свободу борьбу не вел – у него на это сил не осталось. Он просто прикрыл глаза и покачиваясь, балдел. От внимания, от заботы, от проникающей внутрь теплоты.
И пусть пена от шампуня и льющаяся на него вода котенку не нравились, он готов был терпеть. Терпеть бесконечно... На него уже когда-то сверху лилась вода – и она была не такой доброй. Та вода была очень злой, колючей и беспощадной. То был дождь – первый дождь в его маленькой жизни.
Сначала капли просто скатывались по спутанной шерстке, а потом коварно начали проваливаться внутрь, пропитывая собой скудную, детскую шубку.
А затем дождь совсем озверел и принялся с торжествующим шумом тыкать струи в котенка и крупными каплями падать рядом. Чтобы новые, но уже грязные осколки брызг начали запрыгивать на непонимающего, что происходит вокруг, котенка.
Куда и бежать и где спрятаться, он не знал... Он всего лишь сумел залезть под скамейку, прижаться собой к ножке-опоре – так и сидел, покачивая головой от попадающих в нее крупных капель.
Дождь прошел, а он все сидел – безучастный и очень маленький. В голове был туман, в лапках – ватная, противная тяжесть. Ему бы бегать сейчас по полянке, играть... Но котенку даже просто встать и пойти было в тягость. Так и провалился малыш в спасительный, мокрый и беспокойный сон. С трудом очнувшись лишь на руках человека.
Бережно промакивая пушистого мальчишку бамбуковым полотенцем, Слава нес его в комнату. Фен у жены взять не рискнул и просто ходил, разговаривая с котенком, рассказывая ему про Колобка. Слава не мог вспомнить другую сказку.
Малюсенький кот высох быстро и Славик, накормив его, уложил спать – приспособив под лежанку собственную подушку. Щенок давно спал и не знал, что у него уже есть товарищ. А остальной "стае" Слава сказал, что пока маленького надо оставить в покое.
Ужин с женой прошел в тишине... Люда злилась, но все же молчала. А Вячеслав размышлял – что он сделал не так? Почему его женщина так изменилась? Ведь она, как никто другой, должна понимать этих малюток... Но Людмила так быстро забыла. Забыла, что как раз именно ей не стоит брезговать и возмущаться.
Ночью котенок замерз и полусонный, перебрался на лежанку к щенку. Тот крепко спал, но почувствовав рядом живое – потянулся, зевнул и обнял лапками мягкий комочек. А вот Слава проснулся – он встал и укрыл их обоих, подоткнув с трех сторон теплый плед.