Лидирование Волгограда в рейтингах городов с низким уровнем жизни заметно отражается на его жителях. Истощённые пенсионеры, малоимущие семьи, бездомные с зависимостями скитаются по улицам в поисках спасения и находят его у волонтёров и в приютах. Мы побывали в двух некоммерческих организациях с разными методами оказания помощи и поговорили с теми, кто не смог справиться с тяжёлыми обстоятельствами. За каждым человеком, оказавшимся на дне, стоит своя история.
«Мы им нужны»
В 10:30 во дворе жилых домов напротив кинотеатра «Ударник» собирается толпа. Мужчины в серых от грязи футболках сидят в тени на пыльных бетонных блоках, опустив головы вниз. Рядом присаживаются пожилые женщины, подстелив целлофановые пакеты. Девушка волонтёр отходит в сторону с несколькими огромными мешками одежды. Спустя несколько секунд её окружает плотная очередь.
—Вот футболочка хорошая! Кому футболочку! — девушка вытаскивает из мешков свитера, майки, штаны, за которыми тянутся морщинистые руки.
Молодая девушка в белом костюме подолгу рассматривает вещи. Достав из мешка тёплую кофту на застёжке молочного цвета, она кладёт ее в свою сумку.
— У меня соседка пьёт. Дочери её 12 лет, ничего хорошего не видит. Пусть хоть нормальные вещи поносит, — рассказывает она рядом стоящей женщине.
Напротив толпы, разбирающей одежду, добровольцы в ярко оранжевых фартуках устанавливают несколько столов и раскладывают на них коробки с печеньем, соки, пластиковые контейнеры с супом и вторым. В тридцати метрах от столов под ветками деревьев собирается цепочка из пенсионеров, инвалидов, женщин с детьми и мужчин. Волонтёр объявляет в микрофон: «Мои дорогие, всё как всегда — сначала подходят дети и инвалиды, потом все остальные по очереди. Всем всего хватит».
— Я тут стоял! — громко возмущается впереди стоящий мужчина с расстёгнутой на худом животе рубашкой, желающий пройти первым.
— Где ты стоял? Тебе сказали, что дети и инвалиды проходят первые, вот и жди своей очереди, — обращается к нему пожилой волонтёр, следящий за порядком.
— Вот *****, — недовольно вскрикивает мужчина.
— И не матерись тут!
— Хамят вам? — спрашиваю я у волонтера.
— Я сам могу нахамить, так что особо не волнуюсь, — с серьёзной интонацией отвечает он. — Компоту будешь?
Волонтерский проект «Добрая Ложка» появился в Волгограде в 2019 году и существует за счёт частных пожертвований. Одна из организаторов проекта, Елена Ивашина, помогала волонтерам кормить бездомных и малоимущих людей в столовой. Поняв масштаб проблемы, вместе с друзьями она организовала еженедельную помощь в одном из самых неблагополучных районов города — Тракторозаводском.
Каждую субботу волонтеры привозят еду из столовых и бесплатно кормят людей, раздают одежду, игрушки и вещи по заявкам. Несколько раз в месяц они устраивают праздники для детей и организуют стрижки для бездомных и пенсионеров. По словам Елены, зимой очередь за едой увеличивается в несколько раз.
— Мы нужны им, — произносит Елена, наблюдая за раздачей супа. — У меня есть мечта создать в Волгограде большой центр, в котором бездомные могли бы жить и им оказывали психологическую, юридическую помощь. Чтобы туда могли прийти и женщины, которых обижают, и беременные. Все, кому нужна помощь. Когда ты смотришь на всех этих людей не как на объект, а как на внутреннее состояние, становится неважно, как они выглядят и чем занимаются.
Елена подводит ко мне пожилую пару. Женщина в зелёном платье в полоску смотрит в одну точку и опирается одной рукой на мужа.
— Я слепая, инвалид первой группы, — рассказывает она. Пенсия у меня 10 800 рублей, на что ж этого хватит. За квартиру заплатить надо, на лекарства еле хватает, иной раз на хлеб денег нет. Сюда я прихожу с мужем третий год, одна не дойду. Тут и поесть можно, и пообщаться, и внимание получить, и любовь. У мужа три инфаркта уже было, боюсь я за него. Случится что-нибудь с ним, и я вообще из квартиры не смогу выйти. Никого у нас нет.
Последнее спасение
В стороне от раздачи еды и одежды стоит женщина с тремя маленькими детьми. Увидев, что Елена освободилась, она тихо обращается к ней.
— Что, моя родная? — наклоняется к девушке Елена.
— Я хотела попросить коляску. Может, есть у вас?
— Коляска есть. Сейчас заберёшь ее?
— Так быстро? Прямо сейчас?
— Да, моя родная. Есть ещё всё для детской кроватки — одеяла, простыни, подушки. Ты донесёшь все? Иди к красной машине, сейчас разберёмся.
Елена провожает меня к небольшому столу. На фоне блеклых, обшарпанных стен обедают пожилые люди, женщины, и детьми. Дедушка в кепке ЛДПР обращается ко мне.
— Меня зовут Юрий Чурюмов, — говорит он. — Про тех, кто всё это организовывает, я ничего не могу сказать кроме самых добрых слов. Они спасают нас. Здесь нам помогают выживать — одевают, обувают, кормят, да даже мыльные приборы дают. Здесь я получил веник, представляете, какая мелочь, а приятно? Я дворником подрабатываю, он мне очень нужен. Пенсия в 10 тысяч это слёзы, её хватает на семь дней, — Юрий с отчаянием произносит жалобы, словно хочет, чтобы их, наконец, услышали за пределом Тракторного. — Каждый год повышают тарифы на коммунальные счета, лекарства какие дорогие, продукты дорожают, с ума сойдёшь. Вы посмотрите, как обесценивается рубль. Всё, ладно, — машет он рукой и садится доедать суп.
Среди добровольцев, которые раздают еду и одежду, люди самых разных профессий, в том числе бизнесмены и предприниматели. По словам волонтеров, не все принимают их помощь с благодарностью — нередко они сталкиваются с воровством и оскорблениями. Из-за частого эмоционального выгорания среди добровольцев коллектив постоянно нуждается в помощниках.
— Сейчас, когда кому-то помогаешь, у людей возникают мысли — они, наверное, пиарятся, — рассказывает волонтёр Павел Коротов. — Но здесь никто из простой помощи не делает показательного шоу. Все в этом районе уже знают, что тут накормят, выслушают, дадут лимонад попить. Многие думают, что бездомные сами виноваты в своей судьбе. Но за каждым тут стоит своя история. Я встречал и образованных людей, которых обманули, но они смогли восстановиться и начать новую жизнь.
Постепенно очередь за едой сокращается. Сытые подопечные подходят к организаторам, чтобы поинтересоваться всё ли у них хорошо, а затем долго благодарят за помощь. К столу, на котором осталось еще немного еды, направляется худой парень в синей футболке с символикой «Единой России» и двое пьяных мужчин, которые начинают конфликтовать.
— Тем, кто так себя ведет, есть желание помогать? — спрашиваю я организатора проекта Юлию Котову.
— Если человек жив, значит, он важен. Здесь я преодолела брезгливость, потому что стираются границы. Вот он почистил для тебя мандарин грязными руками и ему важно, чтобы ты его съела. Ты берёшь и ешь. У многих туберкулёз, ВИЧ, но все равно стараешься не обидеть и помочь. Тут разные люди бывают — кто-то начинает жить заново, потом срывается и приходит к нам, затем снова берет себя в руки. Мы здесь друг друга уже как родных воспринимаем. Мне могут позвонить и попросить купить мазь для суставов, и я без проблем куплю.
Рома не вернулся с войны
Накормив всех и раздав одежду, волонтёры собирают столы и быстро укладывают вещи в машины — в 13:00 нуждающиеся будут ждать их на Нижнем Тракторном. На заметно опустевшей улице ко мне подходит жилистый мужчина с тарелкой каши в руках. Он пошатывается, из его рта пахнет спиртным.
— Я видел, как вы тут со всеми разговариваете. Меня Рома зовут, я тоже хочу поделиться и рассказать про жизнь свою. У меня звание, я капитан, — тихо произносит он.
— В прошлом капитан?
— Да, я в Чечне служил.
— А сейчас чем занимаетесь?
— А сейчас ничем. Срок кончился и мы стали не-нуж-ными. Ребята, которые там служили, делали вообще все. И они заплатили очень большую цену. Это наши братцы.
Из глаз Ромы брызгают слёзы. Он садится на высокий бордюр и ненадолго замолкает. После молчания Рома, будто впервые за долгое время пересказывает все, что пережил 25 лет назад.
— Ты знаешь, как там было страшно? Я даже думать ни о чем не мог, я был то маленький, 18 лет. Мы вышли на площадь Минутка, а там стоит девочка. У нее маму только что убили. Мне братцы говорят не надо, не подходи к ней. А я не выдержал и тааак обнял её.
— Это очень тяжело, но после войны всё же жизнь продолжилась. Вы работали, когда вернулись?
— Я писал письмо с просьбой принять меня в Росгвардию, в армию. Я их всех знал, всех знал, кому писал, понимаешь? Знаешь, что они мне сказали? У нас своих ***** (дураков), прошу прощания, я дословно, хватает.
— Вы рассказываете, как страшно было в Чечне, но все равно стремитесь в профессии, связанные с войной. В мирной жизни же тоже есть работа, да хотя бы охранником.
— Да нее, каким охранником. Я же служил.
— Почему вы опять хотите на войну?
— У меня там братья. У нас братство, вы понимаете? Это моя семья, мои ребята.
Рома тихо и бессвязно рассказывает то о своей семье и жене, которая с ним развелась, то об ужасах Чечни. Поделившись своей болью, его заметно отпускает. Он молча сидит на раскалённом бетоне и отводит взгляд в сторону. В реальности Ромы нет больше настоящего и мирной жизни. В его действительности осталось только прошлое, братцы, и бесконечная тоска.
Помощь земная
В Волжском с населением в 300 тысяч человек работает лишь один приют для бездомных людей. На острове Зелёный в 1998 году открыли «Территорию добра», которая в формате ночлежки оказывала помощь мужчинам в трудных ситуациях. В апреле 2020 года из-за пандемии приют перевели на круглосуточный режим.
Директор «Территории добра» Наталья Панкратова водит меня по небольшим комнатам с двухъярусными кроватями, компьютерным классом, столовой. Чтобы остаться здесь жить, бездомным нужно пройти медицинское обследование и не иметь регистрации.
— Соцзащита выносит решение, может ли человек тут находиться. По закону, если у тебя есть регистрация в паспорте, грубо говоря, никого не волнуют обстоятельства, почему ты остался на улице, — объясняет специалист по социальной работе «Территории добра» Снежана Конькова. — Вообще здесь мало красивых историй, когда кого-то обманули, обокрали и так далее. Но даже если они и сами виноваты в том, где оказались, всё равно помочь надо. Это же человек. Кто-то понимает, что натворил и хочет это изменить.
В приюте все услуги бесплатны: трёхразовое питание, душ, психологическая и юридическая помощь. Специалисты здесь восстанавливают гражданство и паспорта, чтобы человек смог устроиться на официальную работу, получать пенсию и социальные услуги. По словам Натальи Панкратовой, бюрократические сложности не позволяют помочь каждому человеку — не все российские города и страны бывшего союза отвечают на их запросы с просьбой предоставить информацию о человеке.
— На восстановление российского гражданства уходит длительный период, у многих до сих пор советские паспорта. Денег на восстановление документов нам никто не выделяет, поэтому мы договариваемся с организациями, чтобы хотя бы на время трудоустроить тех, кому нужно заново оформить паспорт. Госпошлина стоит 1500 рублей, фото 250 рублей, плюс штраф за утерю — у нас нет таких денег. Взрослые здоровые мужики приходят к нам с позицией, что мы им должны, но мы ясно даём понять, что на документы они себе сами должны заработать. Они должны понять, что нужно затратить силы, чтобы что-то получить. Если человек с инвалидностью, тогда, конечно, мы ищем благотворителей.
Среди жителей «Территории добра» мужчины 45+ с разной судьбой: алкогольная зависимость, из-за которой родственники выгнали из дома, инвалидность и невозможность достойно жить на пенсию в 9000 рублей, освобождение из тюрьмы в никуда. Люди здесь свободны: они могут работать и копить на новую жизнь, выходить на прогулки в город, ходить в магазин. Главное условие — вход в приют только в трезвом виде.
Узнав, что помощь тут бесплатна и безопасна, несколько мужчин неделю шли на остров Зелёный пешком из соседних городов. По словам Натальи, пункт помощи служит для бездомных ступенькой, чтобы подняться в социальном плане. 30% подопечных уходят из приюта навсегда и строят новую жизнь.
— Все до одного говорят: « Вы хотя бы с нами разговариваете. Куда бы мы ни пришли, никто не хочет с нами говорить — ни в УФМС, ни в МФЦ, ни в больницах». Мы их тут учим самостоятельности, юридическому языку, чтобы они сами учились свои права отстаивать. К нам несколько людей обращалось с онкологией. Без документов их сложно устроить в хосписы, но нам идут навстречу. Был один мужчина, которого привезли с рабочей точки и оставили у нас под забором. Даже в дверь не позвонили, его наши парни нашли. Он как шарик надутый лежал. Мы отправили запрос в больницу, где он лечился, чтобы получить анализы, но нам ответили — никакой онкологии у него нет, он здоровый. Ну как нет онкологи, когда ее видно? В хосписе его обследовали и оставили на лечение. Там он и умер, но как человек, в нормальных условиях.
Мечта человека
Через цветущую территорию Наталья и Снежана проводят меня к беседке, в которой сидят несколько мужчин. Они молча курят и смотрят в разные стороны.
— Что вот с ними случается? Нормальные ведь мужики, — произносит Наталья.
— У нас тут у всех одинаковая история, дети выгнали, — окликается седой мужчина по имени Александр. — Чтобы бичевать и по парашам лазить я не того склада человек.
— А занимались вы чем, до того как вас выгнали? — спрашиваю я его.
— Ну… работал… — Александр начинает невнятно рассказывать про дефолт 90х, рекеты и кризисы. — Денег нет в семье, значит, плохой. Пришлось оставлять все им, пускай живут. Я уехал в Подмосковье, там встретил женщину, работал в охране. Потом умерла она, сердце не выдержало, а прописаться я не успел. Пасынок и выгнал.
— Сейчас почему не работаете?
— Да здоровье уже не то. Хотя не сказать, что я старый, 56 лет мне.
— До пенсии далеко.
— Конечно, далеко, тем более прибавили несколько лет. Может, я ещё реализуюсь, Надежда умирают последней. Надеюсь…
— Всё, если ты сюда попал, здесь и останешься, — перебивает его молодой мужчина по имени Дима.
— Нееет…
— Ну че нет, чё ты мне рассказываешь!
— Ты давай оставайся при своём мнении, а у меня своя надежда, она во мне! Хочу нормальную работу найти по своему здоровью, хотя бы сторожем, ну и естественно встретить женщину. Пускай моего возраста, я же не говорю про молодую. Ну и тогда жизнь наладится. Человек без мечты это не человек. Вдруг получится?
На лице Димы появляется усмешка. Он взмахивает одной рукой и дергает ногами. Дима вырос в обеспеченной семье, но в 16 лет, по его словам из-за подросткового интереса, завязался с криминалом, который привёл к нескольким уголовным срокам. Пока мужчина сидел в тюрьме, его сестра продала четырёхкомнатную родительскую квартиру, перевезла маму в малосемейку и купила себе отдельное жильё. Так после освобождения Дима оказался в приюте. Опустив глаза на землю, он говорит, что не хочет тревожить маму после всего, что натворил.
— Почему вы так странно отреагировали на мечту Александра? — обращаюсь я к нему.
— Многие как он рассказывают, многие. Большинство людей остаётся здесь, если сюда попали.
— Ну почему, Щелоков нашёл себе женщину, снимает квартиру, Смирнов тоже уехал, — к разговору присоединяется Наталья.
— Они все волжане, у них тут есть толчок! — возражает Дима.
— Смирнов был не из Волжского. Он нашёл работу, тяжелую, правда, и снял жилье. У нас многие ушли отсюда и живут нормальной жизнью. Ты вот в Волгограде работал, почему к нам приехал? Пойми, ты должен поставить цель и помочь себе сам! — по-родительски отчитывает его Наталья.
— Я тут корни пустил, а там их выкорчёвывают. Надеюсь тут лучшую жизнь найти. О! Тут же знакомятся, начинают заново. Может, у меня в голове что-то должно щёлкнуть? Я женщину хочу встретить. Мне вот 43 года, но внутри я изжил своё. Жизнь меня помотала. Одному то для чего жить? Близкий человек нужен рядом. Вот как-то был я у друга в гостях, и он мне говорит — есть женщина, которая тебя одним взглядом построит. Я удивился, говорю — меееня? Я же мужик! Когда она пришла, я как сел рядом с ней, так и разговаривали мы только вдвоём весь вечер. Потом восемь лет прожили, но пришлось расстаться. И теперь я остался совсем один, все родственники от меня отказались, после того, как я в тюрьму загремел.
— Вы бы на их месте не отказались?
— Нет! А почему я должен отказаться? Нужно хотя бы у человека узнать, что у него случилось, нужна ли ему помощь. А не так, как они, молча ушли.
— Вы пьёте?
— Ну… я по этому делу не особо. Не, ну бывает иногда. Если бы я все деньги накопленные потратил, был бы бомжарей. Таким, с бородой, который по мусоркам лазит.
— Ты и сейчас бомж. — спокойно обращается к Диме рядом сидящий мужчина без ноги.
— Нееет, я никак не бомж. Ну, бородатый немного, — вскакивает с лавочки Дима.
— Бомж. И ты бомж, и я бомж, и все мы здесь бомжи.
— Я без определенного места жительства, но не бомж! Это чё, дом твой или сарай? — показывает он рукой на приют. — Я не бомж, не считаю я себя бомжом! Я попал в трудную ситуацию.