Вся жизнь Ивана IV, первого русского царя, показывает, что чтение книг развивает объективность, способность принимать взвешенные решения, а также оказывает значительное влияние на наши нравственные ориентиры, оказывает благотворное воздействие на общее душевное состояние.
Иван рос в большом раздражении на боярское окружение. Его сердили и обижали, выталкивали из дворца, грозили убить людей, к которым он успел привязаться, выказывали непочтение к памяти покойного отца. Кажется, органы опеки были бы обеспокоены бедственным положением будущего царя. Отрадой для Ивана и вместе с тем неким средством самообороны стало уединенное политическое размышление. Вообще отмечается, что он первый в ряду московских князей, кто был занят этой забавой, все остальные как будто без намека на данное увлечение. Они скорее были крепкими хозяйственниками, эффективными менеджерами, чем политическими мыслителями. Ивана обучали грамоте точно также, как вообще обучали грамоте в Древней Руси, заставляя твердить часослов и псалтырь с бесконечным повторением задов, прежде пройденного. Заученные таким образом изречения врезывались в память на всю жизнь. Он читал о царе и царстве, о помазаннике божьем, о нечестивых царедворцах, о блаженном муже, не ходящем на их совет. Иван очень рано начал прилаживать эти библейские афоризмы к своему положению: какое удовольствие испытываем мы от возможности узнать себя в наших любимых литературных героях. Здесь, кажется, детская мысль Ивана находила себе указание к действию. Ограниченные группы лиц способны увидеть в ветхозаветных историях о помазанниках божьих свою ролевую модель. Это либо цари, либо не совсем здоровые люди. Иногда, правда, случаются счастливые совпадения. В этих книгах как будто находился весь вокабулярий будущих политических рассуждений Ивана, и вряд ли этот вокабулярий способствовал размышлениям о практике европейского парламентаризма. Священное писание с самого детства трактовалось Иваном весьма пристрастно, как оправдание его права на неограниченную власть. Понятно, что в этой экзегетике он делал значительные успехи, а священнослужители, не согласные с такой трактовкой Библии, как мы знаем, порой испытывали проблемы с дыханием. С тех пор чтение в числе его любимых занятий: он читал и перечитывал богословские сочинения, знал наизусть ветхозаветных пророков, а "Апокалипсис " Иоанна Богослова воплотил наяву в отдельно взятый временной отрезок. Все же предыдущие московские князья обладали меньшим библиофильским рвением. Тем более, что многочисленные места в священном писании вторили его собственным мыслям, вот он читает: "горе граду, если им многие обладают", и тут случается, например, новгородская крамола, что называется, сам бог велел. Удивительно только, что самое веселое расположение духа современники отмечали у него после посещения пыток, но, возможно, именно тогда царь и предавался чтению. Политическая обстановка в стране сделала Ивана начитанейшим москвичом XVI века: как любил говорить Иван: “Сам на себя крамолу не придумаешь -- никто ее не придумает”. Уже потом, когда десяток-второй крамольников в котлах сварено, за обеденным столом можно и о божественном писании потолковать, "словесной мудрости ритором" в глазах сотрапезников предстать.
Комментируйте.
Ставьте лайки.
Подписывайтесь на канал.