Привет всем!!! :-))) В шедевре московской архитектуры – особняке Рябушинского (ныне дом-музей Максима Горького) есть маленькая молельня – тайное святое место семьи. Особняк, интересный оригинальными деталями архитектора Федора Шехтеля, всегда полон множеством туристов. В молельню, отделенную от особняка крутой лестницей забираются не все. Небольшая комната не обладает дорогими иконами и красивыми фресками, расписанная старообрядческой скромной росписью, она малоинтересна. Те немногие туристы, что заглядывают туда быстро уходят. Достаточно было огородить молельню защитной лентой, как в комнатах особняка, но там торжественно водружен стол и сидит смотрительница. При мне парочка российских туристов, видимо разбирающихся в архитектуре стали обсуждать друг с другом узоры на стенах. Смотрительница все время разговаривала с кем-то по городскому телефону, и два этих туриста мешали ее разговору. Она отложила трубку и громко сказала им: «Шли бы Вы отсюда! Ничего Вы не понимаете. Пойдете и будете говорить свою чушь на улице». Туристы опешили, еще пытались что-то возразить, но она по-хамски выпроводила их и захлопнула дверь. :-000(((
Сразу же вспоминается старый «бородатый» анекдот:
«Телефонный звонок.
– Это прачечная?
– Ишачечная! Это Министерство культуры»
Хотя, если бы туристы были иностранцами, может быть, отношение было бы получше??? Как в другом известном анекдоте:
«Проводница идет по вагонам поезда и спрашивает пассажиров:
– Иностранцы есть?
Во всех вагонах ей отвечают, что иностранцев нет. Дойдя до конца поезда, она кричит:
– Вася, вырубай кондиционер! Здесь все наши.» :-(((
Кстати, о личности писателя Максима Горького (Алексея Максимовича Пешкова), писавшего также под псевдонимом «Иегудиил Хламида», при всей его огромной популярности, на самом деле, мало что известно. Он появился ниоткуда, объявил себя бродягой-босяком, «выходцем из самых низов», не учившимся в школе, и начал один за другим выпускать произведения, в которых чувствовалась крепкая рука мастера. Его «крестьянское» детство было частью продуманноого «бедного» имиджа. В дореволюционной энциклопедии Брокгауза – Эфрона сообщается, что отец Максима Горького (Максим Пешков) был управляющим пароходной компанией, мать – из семьи богатого красильщика Каширина, который был гласным (т.е. депутатом) городской думы.
Уже в 29 лет Маским Горький стал абсолютной литературной звездой, получая заоблачные гонорары – 1000 рублей за лист. Для сравнения, месячная зарплата рабочего составляла около 20 рублей. Генерал получал за месяц службы в два с лишним раза меньше, чем Максим Горький за один печатный лист.
Естественно Максим Горький любил коллекционирование роскошных предметов антиквариата (в его доме-музее это незаметно, вся мебель похожа на стул как на иллюстрации ниже), разных женщин, дорогие французские вина, экзотические фрукты и долгий отдых на итальянском острове Капри. Но «внешне» он очень выверенно и тщательно создавал свой «бедный» имидж. Максим Горький особым образом говорил, следил, чтобы его манеры были похожи на босяцкие, одевался в особом народном стиле. Всё в нём должно было свидетельствовать, что он выходец с народного дна. Работа Горького над имиджем привела к тому, что среди начинающих писателей и поклонников Горького зародилась целая субкультура «подмаксимовиков», которые подражали кумиру в одежде, манерах, особом произношении. В том числе, Демьян Бедный, об успешной жизни, которого я писала в своей статье «О психологии бедного и отрицательных символах» здесь – https://zen.yandex.ru/media/irinairbis/o-psihologii-bednogo-i-otricatelnyh-simvolah-605e3200c59e7361dae49f8c
Любопытная история из его жизни. В первые послереволюционные годы Максим Горький жил в на Кронверкском проспекте, в доме 23. Время было тяжелое и очень голодное. Максим Горький, занимавшийся распределением пайков, по легенде помогал многим литераторам…
Рассказывают, что однажды к Максиму Горькому на квартиру заглянул друг Александра Блока, писатель и поэт Георгий Иванович Чулков. После разговоров о литературе, о Боге, о смысле жизни Чулков пожаловался на отсутствие хлеба насущного.
– Да, голодаем, – веско сказал Алексей Максимович. – И семья моя голодает.
Голодный Чулков понимающе вздохнул и отправился восвояси... Но когда он шел через пустынный Александровский сад, случилось чудо - откуда-то сверху на него упал целый круг свежей колбасы... Писатель возблагодарил Бога за щедрый подарок и понес драгоценную колбасу домой.
Встретив Горького снова, Георгий Иванович не преминул заметить:
– Вот вы, Алексей Максимович, отрицаете Бога, а Он есть!
И Чулков с удовольствием рассказал приключившуюся с ним историю. Максим Горький не удивился, а лишь досадливо сморщился: «Проклятые вороны! Растащили с балкона всю колбасу!...»