Как понять, что та или иная медицинская проблема всё ещё толком не решена? Довольно просто: достаточно поглядеть, сколько способов её лечения применяется на практике. И если их слишком много (естественно, в сравнении с подходами к лечению других болячек) — скорее всего, медицина всё ещё в поиске оптимального решения.
Примерно так обстоят дела с лечением алкогольной зависимости: доктора и фармкомпании ищут методы и средства, а учёные ищут, где же тут собака порылась и на что ещё можно подействовать, чтобы отбить таксис к спиртному. Время от времени в научной литературе всплывают довольно интересные находки.
Исследование шведских коллег-биологов из университета Линчепинга, которому посвящена статья в Science Advances — как раз одна из таких находок. В серии экспериментов, которые они проводили, за людей отдувались крыски: схожесть строения отделов мозга позволяет, пусть и с оглядкой, экстраполировать полученные данные. К тому же, спаивать крыс (ну вот такие они затейники, эти учёные) не сильно сложнее, чем человека.
Для начала учёным понадобилось отобрать группу крыс с компульсивной тягой к алкоголю — в человеческом эквиваленте это группа товарищей, выступающая под девизом «Осень, осень, всё равно мы пить не бросим» и сводящая изрядную долю мало-мальски значимых событий к выводу «ergo bibamus!», сиречь «не вижу повода не выпить!».
Отбор шёл в два этапа. Сначала крысок обучали жать на педаль, чтобы им налили. А потом в этот алгоритм ввели элемент страдания: крыска жала на педаль, и наливать ей по-прежнему наливали, но при этом били током (я же говорю, учёные такие лапушки). Две трети крыс, заявив, что нуевонафиг и что ампераж не соответствует сомнительному качеству напитка, отвалилась. Зато оставшаяся треть билась током и плакала, но упорно продолжала надираться.
Ничего не напоминает? Вот и учёные сочли такое поведение вполне эквивалентным человеческому компульсивному влечению к стакану — мол, выпьем же за то, благодаря чему мы, несмотря ни на что и во что бы то ни стало! И занялись этой группой плотнее.
Обнаружилось, что у отобранной партии в центральном ядре миндалины, в боковой его части, есть крохотная группа клеток, которую обозвали PKCδ+ ингибирующими нейронами. Вот они-то и оказались ответственными за это самое «несмотря ни на что». И когда на очередном этапе эксперимента эту группу нейронов удалось (не без химии) подавить — крыски стали более разборчивы в своем выборе и перестали жать на педаль, чтобы получить и удар током, и порцию алкоголя.
В самом эксперименте всё выглядит многообещающе, и учёные полны сдержанного оптимизма: мол, не за горами разработка препарата, который бы и у людей с компульсивным влечением к алкоголю гасил эту группу клеток. У меня же три вполне закономерных вопроса: 1) найдётся ли и в человеческом миндалевидном ядре такая же группа клеток? 2) исчерпывается ли действие этой группы одной лишь тягой к алкоголю, невзирая на последствия, или же она ещё какие-то аспекты нашего поведения регулирует? и 3) не окажется ли так, что лекарство... не то чтобы хуже болезни окажется, но слишком заметно будет влиять на поведение человека?
***
Напомню, что четвёртая книга психиатрических баек уже вышла в печать.
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.