Из моего ТВ-разговора с легендой нашего кино:
- За эти годы отрасль претерпела фундаментальные изменения - и американское кино, и отечественное. Вы отмечаете эти тенденции?
- Конечно, да. Наш Президент открыл для меня то, что я не знал, - то, что в Америке, где-то в 30-ть там каком-то году был принят Кодекс Хейса - этический кодекс, по которому продюсеры определили, что можно, и чего нельзя. И когда я прочитал, я думал - да что там вообще, наши люди, что ли, работали над этим Кодексом? Там абсолютно всё прописано - отношение к государству, отношение к религии, к семье, к детям, к насилию (нельзя много крови на экране просто так проливать). И поцелуи затяжные тоже лишние. Всё было прописано.
И американцы жили более 40 лет с этим Кодексом, но где-то в 67-м, по-моему, году, отменили, и теперь мы видим, ну, практически, не то, чтобы упадок американского кино, у них всё технически потрясающе, а мы отстаём, пытаемся их догнать, чтобы заработать эту, как я часто говорю, жёлтую болванку под названием «Оскар», которая абсолютно девальвирована, а сейчас тем более, когда принято в Голливуде, что туда могут попадать только гомосексуалисты, трансвеститы, чтобы вот это обязательно там было. Это практически такая партийная диктатура, которая приведёт к полной деградации американского кино. Это видно.
Кодекс Американской ассоциации кинокомпаний, также известный как кодекс Хейса (англ. Motion Pictures Production Code, Hays Code) — этический кодекс производства фильмов в Голливуде, принятый в 1930 году Ассоциацией производителей и прокатчиков фильмов (ныне Американская ассоциация кинокомпаний), и ставший в 1934 году неофициальным действующим национальным стандартом нравственной цензуры кинематографа в США. Назван по имени политика-республиканца Уильяма Харрисона Хейса, в 1922—1945 годах возглавлявшего Ассоциацию. Снимать фильмы, не соблюдая кодекс Хейса, было можно, но такие фильмы не имели шанса быть выпущенными в прокат кинотеатров, принадлежавших членам ассоциации. В 1960-е годы киностудии отказались от соблюдения устаревшего кодекса; в 1967 году он был отменён.
- Вы знаете, что Вам на это ответят? Что о деградации Америки ещё коммунисты говорили. Она всё деградирует и деградирует, но по-прежнему остаётся страной, куда с удовольствием эмигрируют, в том числе…
- Я не знаю, кто туда с удовольствием нынче будет эмигрировать…
- Вот Алексей Серебряков в Канаду уехал, прославленный наш актёр.
- Он всё равно работает здесь больше, чем там.
- Почему?
- Да потому, что здесь он популярен, востребован, а там, я думаю, что он не очень нужен.
- Ну а где грань между Кодексами продюсерскими и цензурой? Вообще, цензура нужна, Вы считаете?
- Вы знаете, обязательно нужна. И это не я так считаю.
Я, кстати, против тоталитарной государственной цензуры, потому что мы от неё все натерпелись - и Тарковский, и Высоцкий, да и я, и в общем, все, абсолютно.
Но я поддерживаю мысль Александра Сергеевича Пушкина о цензуре. Я её просто уже выучил:
«Нельзя позволять проповедовать на площадях каждому, что ему в голову взбредёт, и государство вправе остановить раздачу рукописей».
Я бы уже добавил нынче и кино, и театр. И всё прочее.
Обязательно должен быть контроль. Но общественный. И в этом плане опыт у меня есть, поскольку я последние 5 лет был первым заместителем председателя Общественного Совета Минкультуры. И вот у этого Общественного Совета полномочий гораздо больше, по положению, по уставу, чем у Министра Культуры Российской Федерации.
Именно мы практически сказали слово своё, поглядев антихристианскую постановку оперы «Тангейзер». Мы её поглядели (а это 36 компетентных людей в области и драматургии, и оперы, и театра, и кино) и сказали своё мнение, опираясь на которое, бывший министр Мединский предложил директору театра Омского убрать эту провокацию ну, то, что провоцировало столкновения. И тогда бывший Министр, как государственный менеджер, имеющий право, просто уволил этого директора.
- Хорошо, а в Америке, допустим, есть аналог Министерства Культуры?
- Этого я не знаю.
- Но получается, что там люди искусства, люди кино сами для себя понимают, что можно, что нельзя? А у нас существуют какие-то институты, которые всё-таки художников направляют?
- Ну, у них отсутствуют эти механизмы нравственной самоцензуры, иначе бы не было такого непотребства в их кино.