Второй этаж дома Грифа был завален всякой всячиной. Здесь были свернутые в рулон рукописи, стопки криво составленных книг, некоторые из которых развалились, стены, завешанные старыми картами: все это создавало ощущение некоего упорядоченного хаоса. Знаете, который для постороннего взгляда выглядит как бардак, но хозяин всего этого, может с легкостью отыскать нужную ему вещь в любой момент.
– Если бы всю нашу работу можно было делать в интернете, – проворчал Гриф, перешагивая через ворох чего-то непонятного, – мой дом выглядел бы пристойнее.
Элемрос и ткот деликатно промолчали. Гриф одобрительно кивнул.
– По поводу “вигвама”, – сказал Гриф. – Ткота тебе надо взять с собой. Только тебе придется закрыть глаза, – добавил он, обращаясь уже к ткоту.
– Зачем это? – подозрительно спросил ткот.
– Коты в темноте видят, – пояснил Максвел. – А в “сумрачной пещере” должно быть темно не для драматизма, а для того, чтобы можно было полностью, как я уже говорил, отрешиться от окружающего мира. И это одинаково обязательно и для проходящего испытание и для его тотемного животного.
– Но ведь…
– Считается, – Максвел поднял руку, упреждая последующие вопросы, – что тотемное животное, это добрый дух, покровительствующий человеку, который может также служить проводником в потустороннем мире.
– Думаете, – прозорливо сказал Элемрос, – что майа так описывали путешествия призванных с ткотами?
– Браво, – Гриф похлопал в ладоши. – Вероятно они что-то знали об этом. Или может те ткоты, которые застревали в этом мире помогали юношам из племени майа в “вигваме духов” получить доступ к знаниям их предков, каким-то образом.
– Я хочу попробовать, – быстро сказал ткот. – Что-то в этом есть. А вдруг я смогу… неважно.
Ткот внезапно смутился.
– Переместиться? – сочувственно спросил Гриф. – Вряд ли это возможно. В любом случае, – серьезно добавил он, переводя взгляд с ткота на Элемроса и обратно, – никто не знает, что с вами там может случится. Контакты с миром духов могут плохо закончится и если бы не крайняя необходимость…
– А в чем она? – вдруг перебил его Элемрос. – Почему вы решили, что этот… “вигвам” поможет мне?
– По той же причине, по какой я дал тебе книгу «Школа фехтования». Ты ее прочел? Нет, конечно, но…
– Прочел, – сказал Элемрос. – Почти закончил читать во второй раз.
Гриф приподнял брови в безмолвном изумлении.
– Скорочтение, – смущенно сказал Элемрос. – В прошлом году увлекался… ну и… получилось неплохо, в общем.
– Замечательно, – кивнул Максвел. – Это нам на руку.
– Так чем это поможет? – спросил на сей раз ткот.
– Книгу нужно было прочесть, – медленно заговорил Гриф, четко выговаривая каждое слово, – в качестве первого шага. Это вроде как вступить в холодную воду, медленно погружаясь в нее. Ну а второй шаг, это “пещера духов”, чтобы попытаться достучаться до генетической памяти автора этого учебника Доменико Анджело.
Ткот присвистнул.
– То есть он… – ошеломленно пробормотал Элемрос.
– Твой предок, – кивнул Гриф. – Если найдешь свое генетическое древо, составленное родителями, на одной из его ветвей будет величайший учитель фехтования всех времен.
Оглушенный Элемрос потряс головой.
– Если мы сможем пробудить твою генетическую память, – сказал Гриф, – возможно ты получишь знания Анджело и сможешь виртуозно владеть шпагой. Я как-то пробовал провести такой эксперимент над собой, но, разумеется, у меня ничего не получилось. Вероятно, не было у меня в роду великих мастеров боя на мечах.
– Или у вас не было меня, – восторженно воскликнул ткот. – Как вы меня назвали? “Тотемного животного”.
– Извини, если это тебя задело, – улыбнулся Гриф. – Именно. Сейчас, когда у нас есть ткот, все может получиться.
– Ну так не будем терять время, – решительно сказал Элемрос, по своей привычке не откладывая дело в долгий ящик. – Пошли в “вигвам”, животное.
– А ты ни о чем не забыл? – спросил ткот, выразительно вытаращив глаза.
– Ах да, – спохватился Элемрос. – Похоже мы нашли…
– Ты нашел, – ставил ткот.
– …ключ к знаниям магов, это фульгурит.
Гриф замер и посмотрел на него слегка вытаращенными глазами, став немного похожим на ткота.
– У меня, – Элемрос откашлялся, – было что-то вроде видения, сложно объяснить. Думаю, мама с папой дали мне подсказку. Да и потом очень уж все сходится, ведь фульгурит, это как раз то, что образуется при сочетании воды, огня, воздуха и земли.
– Не хочу показаться банальным, – тихо сказал Гриф, – но, предельно банально выражаясь, ты говоришь об этом только сейчас?
– Не хотелось вас перебивать, – скромно сказал Элемрос. – Вы так интересно рассказывали про “вигвамы” и все такое прочее…
Ткот фыркнул, а Гриф поджал губы.
– Из тебя может вырасти очень вредный молодой человек, – Гриф покачал головой в притворном неодобрении. – Но новость настолько потрясающая, что я даже не расстроен… Фульгурит, значит… Действительно, если подумать, вариант практически идеальный.
– Осталось только найти ту самую книгу, где содержится указание на источник магии, – скептически сказал ткот. – Не хочу показаться пессимистом, но книг на свете очень много.
– Нам нужна не столько книга, сколько бумага, – сказал Гриф. – Нужно найти очень древнюю бумагу, с не настолько древним текстом на ней. Если вы внимательно слушали рассказ Мелли, то понимаете, о чем я.
– Это, конечно, сужает поиск, – сказал ткот, – но…
– Извини, приятель, – мягко сказал Максвел, – но не беспокойся об этом. Мы все эти годы не сидели сложа руки. С помощью родителей Элемроса, мы отыскали несколько книг и рукописей, которые выглядят многообещающе. Так что, если догадка с фульгуритом верна, скоро могут появиться хорошие новости.
Элемрос промолчал, хотя и подумал, что во всей этой речи слишком уж много “если”.
– Ладно, – сказал Гриф. – В любом случае не будем терять время. Если не передумали насчет “вигвама”, отправляйтесь в комнату, а я пойду к Мэлли, постараемся найти что-нибудь в тех книгах и рукописях, о которых я говорил… и вот еще что:
Гриф поднял вверх палец.
– Внимательно прислушивайтесь к собственным ощущениям и, если почувствуете, что что-то не так, при малейшем намеке на опасность, немедленно выходите из комнаты. Тут вам ткошачье ночное видение поможет. Запомните, как я уже говорил, контакт с миром духов может быть очень опасен. По большому счету, я вообще не знаю, что вас там ждет.
– Обнадеживает, – ткот неуютно поежился.
– Видение с моими родители было полезно, – сказал Элемрос. – Может и тут что-нибудь выйдет?
– Оно было полезным только если фульгурит сработает, – парировал ткот, – а так пока не ясно, была ли это подсказка или просто видение ни о чем.
Максвелл посмотрел на часы и слегка постучал носком ботинка по полу.
Элемрос глубоко вдохнул.
– Подумать только, – сказал он, – еще несколько дней назад я бы ни за что не поверил в такую ересь, как этот вигвам… не обижайтесь.
– Я понимаю, – усмехнулся Гриф. – Как видишь, когда в твоей жизни появляется что-то волшебное, поневоле начинаешь шире смотреть на вещи.
Элемрос сделал еще несколько глубоких вдохов, словно ныряльщик перед погружением, после чего они с ткотом переглянулись и дружно шагнули за дверь таинственной комнаты Грифа, прямо в кромешную темноту.
– Удачи, – сказал Гриф и захлопнул за ними дверь.
Ощущение было довольно неприятное. Думаю, все из нас когда-нибудь оказывались в непроглядной темноте, когда не видно совершенно ничего. В такие минуты слышишь в основном лишь стук сердца, да ощущаешь непередаваемый кислый привкус во рту.
Элемрос стоял и честно пытался полностью перестать думать. Именно так он понял указание Грифа об отрешении от окружающего мира. Трудно было сказать, сколько он вот так пытался, во всяком случае, как Элемросу показалось, не прошло и пары минут, и он кое-что услышал:
– Бред какой-то, – сказали внизу и Элемрос едва не подпрыгнул от неожиданности. – Как ты там? Ощущаешь уже себя великим фехтовальщиком?
Элемрос поморщился.
– И в самом деле, – неохотно признался он. – похоже вся эта чепуха с “вигвамом” чепуха и есть.
– Предлагаю подождать еще немного для приличия, – сказал ткот, – и идти отсюда. Как-то мне совсем неуютно с закрытыми глазами.
– Согласен, – сказал Элемрос, чувствуя, как помимо кислого привкуса и стука сердца появилось еще и странное ощущение покалывания в ногах.
– Говорила мне мама, – уныло сказал ткот, – не буду слушаться, обязательно вляпаюсь в неприятности. И знаешь, что самое обидное? Я вот слушался, а не помогло.
Элемрос засмеялся.
– Расскажи о себе, – попросил он ткота, – раз уж с генетической памятью ничего не вышло. Я вот помню, что ты назвал себя “бастерия” или как-то так. Что это означает?
– Фелисия Баст, – сказал ткот, – была первой, кто услышал зов фатумлимора. Согласно легендам, конечно. Это было на заре времен, так что никто не знает, что там произошло на самом деле. Во всяком случае в “Хрониках Зеркал” ее история занимает полстраницы. Она была первой, кто открыл Тропу и прошел по ней, приведя с собой Первого Призванного. Мой народ называет себя «бастериями» в ее честь… Ну а мама всегда говорила, что если Фелисия и существовала, то скорее всего имени у нее не было. В те далекие времена, когда на месте города тысячи зеркал шумел Изначальный лес ни у кого не было имен.
– А твоя мама… – осторожно начал Элемрос.
– Умерла, – тихо сказал ткот. – Я… Это было давно, в общем.
– Извини, – пробормотал Элемрос.
– Ничего, – вздохнул ткот. – Когда из твоей жизни уходит кто-то дорогой для тебя, в сердце остается рана. Проблема в том, что раны эти не исчезают, а счастье в том, что они затягиваются.
Элемрос с ткотом еще немного помолчали.
– Хочешь услышать “Песню менестреля”? – застенчиво спросил ткот. – Ее мне мама пела… это… такая походная песенка для маленьких бастерий. Меня она всегда подбадривает в трудной ситуации.
– Давай, – согласился Элемрос. – Похоже это именно то, что нам сейчас нужно.
Ткот откашлялся и запел, довольно-таки приятным, хоть и хрипловатым голосом:
Дорогой долгой менестрель,
Идет к себе домой,
Под пенье птиц и шепот звезд,
Шагает под луной.
И теплый дождь смешит его,
Деревьям он поет,
Когда ленивый, сонный еж,
К ногам певца прильнет.
Туман укутает его,
Под звонкий треск костра,
И на ковре из вещих снов,
Он дремлет до утра.
Лишь заяц солнечный его,
Сумеет пробудить,
Росой умыться, ягод съесть,
И время уходить.
И пусть далек и труден путь,
А в мире много зла,
Он унывать и слезы лить,
Не будет никогда.
Случись беда, не грех ему,
И шпагу обнажить,
И чашу горькую судьбы,
С улыбкою испить.
Сражаться не впервой ему,
Он вступит в бой всегда.
За пенье птиц, за шепот звезд,
За сонного ежа.
– Славная песенка, – сказал Элемрос. – И у тебя хороший голос.
– Спасибо, – смущенно сказал ткот. – Слышал бы ты… хотя ладно, неважно. Думаю, пора выходить отсюда. Пора сказать Грифу-Максвелу, что “фигвам” у нас вместо “вигвама”… Я открываю глаза.
Элемрос затаил дыхание. Ненадолго.
– Что видишь? – почему-то шепотом спросил он.
– Досадно, – сказал ткот, – но ничего интересного. Просто комната. Совершенно пустая, полностью черная. Потолки, пол, стены… все покрашено черным… Ага, вон там дверь, у тебя за спиной.
Элемрос вытянул руки и повернулся, стараясь не потерять равновесие. Глаза он раскрыл, но темнота вокруг была совершенно непроглядная.
– Где она?
– Вон там, – сказал ткот, потянув Элемроса за штанину. – Ты не видишь, но я различаю слабое свечение из-под порога. Дверь неплотно закрыта.
Шаркая, словно лыжник, Элемрос пошел вперед, пока не уперся ладонями в стену.
– Левее, – скомандовал ткот, – просто надави руками, дверь наружу открывается.
Довольно-таки тусклый свет резанул по привыкшим к темноте глазам словно огонь сварочного аппарата. Элемрос сощурился и с минуту не мог проморгаться. Ткот тем временем запрыгнул на стол и потянулся за лежащей на полке шоколадкой.
– Фух, – выдохнул Элемрос, понемногу приходящий в себя. – Надеюсь у Грифа получится с рукописями лучше, чем у нас. Зря только время потеряли.
Элемрос услышал звук падающей на пол шоколадки.
– Это точно, время мы потеряли – слабым голосом сказал ткот. – Посмотри-ка сюда.
Элемрос в недоумении обернулся. Ткот вытянул лапу и ткнул ею в циферблат допотопного электронного будильника, размером с тостер.
Челюсть у Элемроса отвалилась:
– Мы что, – прошептал он, – пробыли там пять часов?
Продолжение следует