Золотые дни Шахразады. Восточная сказка. Глава XIII Где твои крылья, о Повелитель поднебесной, понеси меня, куда хочешь.
Дневной сон ночной фиалки короток, и никто не ведает, что может прервать его. С первым лучом солнца Шахразада прекратила дозволенные речи, сомкнула уста и отправилась в свои покои.
Спиридон И. (1860–1900). Сон одалиски.
КУПИТЬ КНИГУ В ЧИТАЙ-ГОРОДЕ
Глава 13.
Где твои крылья, о Повелитель поднебесной, понеси меня, куда хочешь.
С первым лучом солнца Шахразада прекратила дозволенные речи, сомкнула уста и отправилась в свои покои. Она умылась и прилегла на постель – усталость сморила её. Однако дневной сон ночной фиалки короток, и никто не ведает, что может прервать его. Немного прошло времени после полудня, как заглянула Дария и глухо сказала: – Шахразада, ты слышишь меня? Вставай! Никуда не уходи из спальни, скоро пригласят к Великому господину. Будь готова.
Девушка задумалась, не зная, как понимать сказанное. Железный тон наставницы гарема наводил ужас. Что бы это означало? Всё, конец белому свету? Её красота больше не нужна, и от неё хотят избавиться? Почему нельзя уходить даже из спальни? Вельможа, стражник – любой, кто с саблей на боку, мог не задумываясь полоснуть по горлу, после чего бренное тело отволокут в дальний угол, кое-как затолкают в мешок, кинут на повозку, и поминай как звали. Был бы лишь благовидный предлог, чтобы блеснуть клинком. Вполголоса стала творить молитву ангелу-хранителю, её с детства читала на память. Постепенно успокоилась, ведь она изначально пришла в запретные покои, глядя смерти в лицо. Но что такое девичья дерзость в сравнении с мрачными глазами палача?
Вот занавеска вновь распахнулась, и железная госпожа, не заходя, тихо произнесла: – Выходи, пошли за мной.
Необычная тишина была повсюду, палаты сераля тоже удивили своей пустынностью: ни вельмож, ни сторожей. Даже чёрный евнух куда-то исчез. Казалось, что в огромном здании только двое человек идут куда-то по своим делам.
– Не сюда, нам в Восточный зал, – сказала Дария, заметив, что девица собирается повернуть в боковой проход.
Всё-таки стража выставлена у входа. Чертог был значительно большим, в сравнении с Красным зальцем, где она уже как-то бывала. По южной стороне суфа расширялась, над нею росписью царский приём с царём, восседающим на престоле. Поверх суфы лежал широкий ковёр; ещё один, огромный, покрывал центральную стену, здесь находился трон. Справа от падишаха, перед суфой, поставлено кресло на малом ковре, а рядом с ним низкий столик с фруктами на блюде. Между местом, где сидел иноземец, и царским седалищем горели два светильника на невысоких ножках. По левую руку от падишаха и чуть позади него виднелось ещё одно сидение. Падишах располагался так, что смотрел сверху вниз на своего собеседника.
– Повелитель, вот Шахразада, – с порога произнесла управительница, войдя с поклоном, и тихо добавила в сторону: – Подойди и приветствуй Владыку.
– Ты свободна, Дария, жди её возвращения в закрытом крыле, – отвечал падишах. Он дождался, пока закрылись массивные двери, и жестом приказал девушке подойти.
– Приветствую, о Великий цезарь, – произнесла она и замолчала, ибо не находила, что ещё возможно сказать.
Когда вошедшая приблизилась, падишах обратился к гостю: – Дорогой и многочтимый Гонза! Шахразада хочет выслушать твой рассказ.
Иностранец поднялся со своего кресла и поклонился в пояс: – Милостивая госпожа, примите моё почтение!
Красавица догадалась, что речь о ней уже заходила, видимо, властелин уведомил гостя, что будет его слушать в её присутствии, поэтому столь кратко представил. Подчиняясь его взгляду, взошла на суфу и возсела на приготовленное место.
– На востоке, в степях Монгал, есть некий властитель – сильный и удачливый хан, он именуется Чингис, – иностранец медленно подбирал и произносил слова и выражения, но чувствовалось, что языки Азии ему знакомы. – Родился он, сжимая в правой руке запёкшийся сгусток крови, величиною в палец. Когда он был молод, у него лошадь была голохвостая и со ссадинами на спине. Со временем он научил своих пастухов воровать и грабить добычу. Он долгие годы ходил в соседние земли и присоединял к своим владениям кого только мог. После многочисленных набегов ему удалось покорить всех соплеменников, коих он сделал рабами. Затем подчинил бесчисленные китайские поселения и частично окраинные провинции. Сейчас он стал всеобщим властителем в степи.
– Как долго, любезный Гонза, ты жил среди этих дикарей и как удалось уцелеть? – спросил падишах. Он всматривался в глаза путешественника и пытался понять, насколько правильно он его понимает.
– Три года пришлось мне со спутниками кочевать вслед за стойбищем этого завоевателя, а спасли меня, скорее всего, дары для него от нескольких государей, живущих на севере италийских земель, их дружественные письма понравились ему. Последнее значительное событие, что довелось мне лицезреть, это собрание наследников предводителя более девяти месяцев тому назад, где едва не подрались двое старших его сыновей из-за наследства. На это собрание Чингису привезли голову кара-киданьского царя Кужлука, её вытряхнул из мешка прямо под ноги победивший военачальник. Там же они решили начать поход к западным соседям, временно оставив китайские города.
– Как думаешь, долго ли будут они собираться? – падишаха интересовали сроки и непосредственные действия хоть и отдаленного, но опасного соседа.
– Основная трудность похода огромного войска – выносливость лошадей, думаю, все тёплые месяцы они пасли и откармливали их.
– Что ж, многоуважаемый путешественник, твой рассказ был интересным. Скажи мне, в твоей стране ты сможешь представить наших послов вашему царю или хотя бы обеспечить им безопасное проживание?
– Многомилостивый падишах, я нахожусь в близких родственных отношениях с самим дожем и многими знатными семействами и всегда буду готов принять и оказать поддержку твоим посланникам, как в Светлейшей республике, так и в Константинополе.
– Многомудрый Гонза, хоть и случилось с тобой опасное недоразумение по дороге домой, но в подвластных мне землях нападение не повторится. Кроме прочих мелких подарков, дарую тебе полотно малинового бархата и короб лучшей бумаги. Прикажи своим людям немедля забрать их на заднем дворе. И ещё: вот кольцо индийских мастеров, в Согдиане всякий военачальник, увидевший его на твоём персте, окажет помощь.
Посол, приняв дары, отблагодарил падишаха, поклонился и, пятясь, вышел. Падишах же остался сидеть в размышлении. Дева молча ожидала его решения, ибо что можно сказать властелину в момент размышления?
– Ты всё слышала, Шахразада? – голос его прозвучал в пустом чертоге неожиданно и грозно. – Всё, что он рассказал, поняла ты?
– Единственный мой защитник, ты ждёшь нашествие в ближайшие месяцы? – душа её была готова на всё, только бы не вторжение, оно нарушит весь привычный уклад жизни, пусть и протекающий под знаком смерти, которую ожидала с каждым рассветом, но ведь к этому она уже привыкла и приспособилась обманывать её.
– Больших военных действий возможно избежать при условии мудрой политики, – падишах размышлял вслух. – Если собранное нами ополчение будет разбито монголами, то всех, кого враги сумеют поймать, они вырежут или обратят в рабов, остатки рассеются по дальним городам и селениям. Повторные сборы для военного сопротивления станут невозможными, точно также как невозможным станет и заключение мира с ними. Но это уже во власти Хорезмшаха и моего старшего брата, они решают вопросы отношений с восточными соседями.
Красавица встала вместе с падишахом. Он подошёл к ней, взял за плечи и произнёс: – Я не хочу тебя потерять, даже ценой своей гибели – ни в сражении, ни в результате заговора или измены. Кроме поражения в битве нам с тобой ничего не грозит, разве твоя ошибка.
Избранница не заметила, как оказалась прижатой к огромному ковру, висевшему за спинкой престола: – Моя ошибка? Только скажи, что мне сделать, где я могу ошибиться? Сердце души моей! Не дай мне попасть в сети козней сераля, не верь ни одному слову обо мне, если оно не из моих уст, умоляю тебя!
Кажется, опять она говорила невпопад и вдруг почувствовала всю необычность напряжения, охватившего властелина, и не знала, что делать, простое растирание здесь неуместно: это не было ежедневным утомлением от докучливых советников или осмотра войска. Это была тяжесть неба, давившая на голову монарха. Девушка разгладила ему веки, обняла шею ладонями и опустила их на плечи: – Где твои крылья, о Повелитель поднебесной, понеси меня, куда хочешь.
Её платок и накидка оказались излишними, пояс и чалма падишаха аккуратно свернулись на троне. Держась за плечи господина, подняла ноги, обняла ими Возлюбленного и прижала к себе. Падишах отпахнул край ковра, и они в обнимку шагнули в незапертый потайной проём, скрытый ковром и расположенный прямо позади престола. Там была небольшая келья, сундук с лежанкой и ковриком, видимо, для отдыха.
– Я твоя свободная пленница, а ты ненаглядный Властитель моего сердца, прижмись ко мне, волшебный мой, нежный мой Господин, – она откинулась назад, чтобы упасть на диван. Он отпустил её медленно, потом вновь подхватил, и они полетели над дворцом, садом, над Маракандом, выше всей Согдианы, через долины, через Гиндукуш, Босфор…
Истома овладела обоими, и они вернулись в потайную клеть за центральной стеной Восточного зала.
– Открой ковчег и налей гранатового сока из кувшина, – он отпил из пиалы и легонько приобнял её. – Этот венецианец был отбит у монгол моими разведчиками в стране кара-киданей. Хан, о котором он рассказывал, отпустил его на родину и дал в сопровождение конную охрану, но их вожак заподозрил, что в его караване есть краденое, и недалеко от наших границ решил ограбить и умертвить всех. Бедняга уже был связан вместе со спутниками, когда подоспел мой отряд. Я вернул ему все ценности и прибавил много своих, сегодня он получил от меня в дар новую жизнь.
– Почему такая тишина в запретной половине и во всем серале? – немного погодя, поинтересовалась красавица. – Когда я шла в сопровождении Дарии, всё живое как будто вымерло.
– Госпожа гарема, как видишь, хорошо делает своё дело – обеспечила полную тайну, она – верный человек, моя тётка по матери, её младшая сестра, единственная чудом сохранившаяся из кровных родственников. Кстати, тайной была и эта беседа с венецианцем, если кто-то со стороны узнает о нём, ему грозит повторное похищение. Он уедет сегодня в ночь с охраной, надёжными воинами. За хорасанским нагорьем помогут другие.
– Ой, что это? – девушка невольно спросила, посмотрев в дальний угол. – Здесь есть ещё дверь?
– Э, Шахразадэ, какая ты наивная, – падишах засмеялся. – В покоях и дворцах правителей не должно быть глухих помещений, отовсюду должен быть тайный выход. И оружие про запас, – добавил он, закрывая сундук. – Идём, я выпущу тебя. Тётушка ждёт в женской половине, по дороге ты никого не встретишь, иди спокойно.
Ночная фиалка прошла мимо охранников, стоявших по обе стороны дверей с обнажёнными саблями наизготовку, и быстро зашагала по проходам в направлении женской части здания. Солнце уже потускнело, приближалась ночь, её скоро позовут в покои падишаха.
Золотые дни Шахразады. Восточная сказка.
ПОКУПАЙТЕ КНИГУ в любом ЧИТАЙ-ГОРОДЕ
Приключенческий роман, XIII век. Уникальный сюжет. Лиричные рассказы о любви, опасных приключениях, средневековых мировых столицах. Высокий стиль традиционной русской сказки в её современном изложении. Удачный подарок как девушке, так и её молодому человеку.