Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 103
Алёнка Ширяева рассталась в подъезде с Олей Добриковой и на одном дыхании поднялась на свой этаж. Ей не терпелось примерить сюрприз Оливии Никитичны. Она расстегнула пуговицы у зимнего пальто, достала ключ, висевший у неё на шее. Тёпка тут же подбежала к входной двери и загавкала, приветствуя. Алёнка открыла дверь, Тёпка прыгала на неё просясь на руки.
— Да, погоди ты, погоди, дай хоть войти, — улыбаясь попросила она собачку, но та и не думала уступать. Алёнка мельком погладила Тёпку. Войдя, положила бумажный свёрток на трюмо, чтобы освободить руки. Взгляд её упал на ботинки братьев, которые валялись посреди коридора. Она поставила их аккуратно к стене и подумала: «Вечный бардак, как же он мне надоел, даже ботинки поставить на могут, бросают где попало и говорить им бестолку».
После санатория, беспорядок бросался в глаза и вводил в уныние Алёнку. Пока она разувалась и снимала пальто, Пашка выглянул из комнаты, подошёл к трюмо и схватил свёрток не спрашивая разрешения. Она только успела крикнуть брату:
— Не тронь! — но было уже поздно. Брат развернул бумагу, бросил её на пол. Глаза его округлились от удивления, и он ошарашенно произнёс:
— О-о, си́сечник… — и тут же окликнул брата, — Тёмка, смотри у неё розовый си́-и-сечник!
— Отдай сейчас же, — потребовала Алёнка, но брат и не думал его отдавать. Он кидал его вверх, забавляясь над сестрой. Она выхватила у брата свой сюрприз и поняла, что скрыть его от матери ей не удастся. — Какой же ты, а… — произнесла она с презрением глядя на него. Но Пашке было на это наплевать, он показал ей язык, а потом заявил:
— Корми нас, мы есть хотим.
— А я что вам служанка что ли? Есть хотите — ешьте.
— А я мамке нажалуюсь, — пригрозил он сестре и показал кулак, — узнаешь тогда.
— Жалуйся хоть кому, мне всё равно, — ответила брату Алёнка, потом взяла свой халат и пошла в ванную примерять обновку, о которой она уже с начала учебного года мечтала, да стеснялась сказать матери.
Мать как будто не замечала, что дочка повзрослела и её следы взросления были особенно видны во время урока физкультуры на это невольно обращали внимание её одноклассники и она краснела и опускала глаза от стыда.
Алёнка примерила сюрприз. В объёме он оказался немного великоват. Она посмотрела на этикетку и прочла: «Фабрика «Силуэт», размер 68-0, первый сорт, хлопок 100%, цена 4-40, — и удивилась, — надо же какой дорогой! Неудобно как-то, что Оливия Никитична бесплатно отдала. — она повертелась перед зеркалом и решила, — Немного правда широковат, но я ушью аккуратненько по бокам и будет в самый раз. Лишь бы мама не выбросила».
Алёнка понимала, что появление у неё обновки придётся объяснять матери: предстоял неприятный разговор. Она сняла обновку, надела халат, а потом сходила за иголкой с ниткой, взяла ножницы и опять закрылась в ванной, чтобы братья не видели то, чем она занимается.
Алёнка подогнала обновку под себя и осталась очень довольна: мечта сбылась! Теперь предстояло убедить мать в необходимости этого предмета.
Мать пришла с работы уставшая, но приподнятом настроении. Зайдя в квартиру, она тут же вручила дочери шахматный кекс, упакованный в обёрточную бумагу со словами:
— Чайник ставь — сейчас отец с Прошкой придёт и твоё возвращение домой отметим.
Алёнка была весьма удивлена этому сообщению. Она отнесла кекс на кухню, налила в чайник воды. Мать, снимая пальто в коридоре, тарахтела языком, привлекая к себе внимание:
— Устала сегодня как никогда: день отработала руки ноги ноют, нет чтобы домой сразу идти да отдыхать — забежала в кулинарию, чтобы к чаю вкусненькое купить. Хотела торт взять, да вспомнила, что ты его не любишь.
— Спасибо, мама, — ответила Алёнка с кухни. Пашка с Тёмкой услышав слова матери, остались недовольны.
— Лучше бы тортик, мам, купила, чем кекс, — заметил Пашка, а Тёмка его поддержал кивком головы. Татьяна сразу напряглась и выговорила всё что о них думает:
— Ишь вы какие своебы́шные… Не нравится, что мать купила —, не ешьте, нам больше достанется.
Настроена мать была решительно и возражений от сыновей слышать не собиралась. Пашка наябедничал:
— Мам, а Алёнка себе си́сечник купила!
— Чего-о? — переспросила мать не понимая.
— Розовый — я сам видел, — ехидно взглянув на сестру заявил он. — Она спрятала его, чтобы ты её не отругала.
— Мама, я не купила его, мне Оливия Никитична подарила, а я тебя решила спросить, отдать ей назад или нет? Пойдём покажу.
— С чего это глядя она расщедрилась?
— Они Оле купили, а ей не подошло, — пояснила Алёнка.
— А тебе он зачем — невелико у тебя ещё наросло, чтобы его носить.
Алёнка покраснела и еле сдержав себя, чтобы не нагрубить матери, ответила:
— Ты ошибаешься, мама. Пойдём покажу, мне нужен твой совет.
Мать прошла в гостиную, Алёнка вытащила сюрприз Оливии Никитичны из шкафа и показала ей. Мать повертела его в руках и обратила внимание, что он ушит по бокам:
— А что это он — не новый? Прям с этикеткой носили что ли?
— Новый, это я его ушила чуть-чуть.
— Да, вижу, не слепая. — разглядывая этикетку ответила мать, — Четыре сорок — такая дорожись на твои прыщики. Тьфу…
— Так мне оставить его себе, или вернуть Олиной бабушке? — спросила Алёнка у матери.
Татьяна задумалась, надула губы, но потом сделала одолжение:
— Ладно уж — отдали, так возьмём. Всё равно он у них проваляется. А Оливии Никитичне скажи спасибо.
— Уже сказала, мам. — Алёнка замялась немного, а потом спросила у матери, — Мам, а ты в двенадцать лет что ли ещё ли́фчик не носила?
— Я-то носила, так у меня было на что его надевать, не то, что у тебя. Я ж кровь с молоком была, любо дорого смотреть. Все парни из нашей деревни и не только — за мной бегали. Бывало, друг другу ещё носы расквасят, вот как твою мамку-то уважали, дрались из-за меня. — она взглянула оценивающе на дочь и дала совет, — На капусту налегай, дочка, глядишь и у тебя из нулевого хотя бы до первого дорастут. Мужики-то груда́стых любят!
— А мне не надо мужиков, я один раз выйду замуж и по любви.
— Да ещё неизвестно — возьмёт ли тебя кто. — мать замолчала, а потом успокоила, — Но ты не переживай, будешь жить со мной, как жила. — она погладила дочь по голове и с сочувствием в голосе сказала, — Квартиры вот только тебе своей не видать, пока замуж не выскочишь — не дадут, так и придётся с нами век вековать.
Это худшее, что Алёнка могла услышать: жить всю жизнь с матерью в одной квартире, она была не готова.
Входная дверь хлопнула. Пришёл отец с Прошкой. Татьяна вальяжно вышла в коридор и шутя спросила мужа:
— Вань, пока ты ходил, я нахохоталась вволю. Хочешь новость сообщу?
— Расскажи, Танюш!
— Алёнке-то нашей ли́фчик на её прыщики подарили Добриковы. На этикетку-то глянула, а он четыре сорок стоит. Представляешь?
— Представляю…
— Понимаю, если бы на мою, — она приподняла свои достопримечательности руками, и возмутилась, — а на её-то нулевой и четыре сорок!
Она посмотрела на мужа и спросила:
— А чего не смеёшься, Вань?
— А что-то несмешно: четыре сорок, а за что?
— И я о том же…
Алёнка находилась в гостиной и слышала диалог матери с отцом. Она была смущена до предела и чувствовала себя униженной.
«Во тебе и сюрприз… Высмеяли меня, а за что? — не понимала она, ей было обидно и досадно. — Ну да ладно, не выбросила мать мою обновку и за это спасибо».
Мать с кухни окликнула её:
— Курортница, чайник-то вскипел, иди чай заваривай да отметим твоё возвращение.
© 19.08.2021 Елена Халдина, фото автора
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данной статьи.
Продолжение 104 Мать я тебе, а не чужая тётя
Предыдущая глава 102 Оливия Никитична не терпит возражений
Прочесть роман "Мать звезды", "Звёздочка", "Звёздочка, ещё не звезда"
Прочесть Я молчу
Молчание продолжается. Фунтик - фунт лиха!