Темно, уже почти ночь. Подхожу к дому, в окошке свет. Я знаю, кто меня ждет. Мама. Мне за тридцать. Начинается дождь. Кап-кап...
Кап-кап... Мне восемь. Я лежу и слушаю, как дождь стучит по крыше. Люблю этот звук. Завтра суббота, в школу не надо.
Просыпаюсь от запаха блинчиков. Мама печет. После завтрака бегу гулять, там подружка вынесла черепашку. Живет у нее в коробке под батареей, ест капусту.
Кап-кап... Мне тринадцать. Загулялась с Наташкой, играли в бадминтон и не хотелось расходиться по домам. Еще пятнадцать минуточек, и все. Через два часа бегу домой по темени, накрапывает. Хоть бы все спали. В окошке свет. Мама.
Кап-кап... Мне двадцать. Белые ночи. Наши окна выходят на Неву. Мама опять ждет. На этот раз брата. Ждет, пока караван судов пойдет под разведенными мостами мимо нашего дома. На одном из кораблей ее сын работает коком. Он не увидит, как она прижмется к стеклу, стараясь разглядеть название буксира. Но она все равно ждет.
Кап-кап... Мне за тридцать. Теперь уже я прильнула к стеклу, пытаясь сквозь струи дождя увидеть моих дочек. Девочки искали улиток для черепах, теперь я знаю, что их не кормят капустой и не держат в коробке под батареей.
Теперь я знаю, что детям нужны не игрушки, а воспоминания. Теплые, живые, уютные воспоминания из детства, которые будут помогать, когда совсем тяжело. Которые будут убаюкивать, когда не спится от грустных мыслей. Которые будут поддерживать, когда рядом никого нет. Которые будут нести мамину любовь из самого детства. Из того времени, когда пахнет блинчиками.
Теперь я знаю, что все возвращается. И уже я создаю детям детство, в котором тепло и уютно. И уже я жду их у окна. И уже я...
— Мама, мы промокли, на улице дождь! Мы собрали тебе улиток, мам. Ты нам блинчики испекла?
Темно, ночь уже почти. Подхожу к дому, в окошке свет. Я знаю, кто меня всегда ждет. Мама. Мне за тридцать. Начинается дождь. Кап-кап...
