"Непризнанный гений и страшный халтурщик" - так о себе как-то сказал русский писатель и публицист Сергей Довлатов.
В своем эфире на «Радио Свобода» 11 февраля 1989 года Сергей Донатович затронул интересный вопрос: как максимально верно раскрыть суть чисто русского понятия «хамство»? Размышления несравненного Довлатова в рамках такого живого вопроса приводим в настоящей публикации:
"Рассказывают, что писатель Владимир Набоков, годами читая лекции в Корнельском университете юным американским славистам, бился в попытках объяснить им своими словами суть непереводимых русских понятий: «интеллигенция», «пошлость», «мещанство» и «хамство».
Говорят, что с «интеллигенцией», «пошлостью» и «мещанством» он в конце концов справился, а вот растолковать, что означает слово «хамство» так и не смог.
Обращение к синонимам ему не помогло. Потому что синонимы - это слова с одинаковым значением. А «наглость» и «грубость», которыми пытался воспользоваться Набоков, решительным образом от хамства по своему значению отличаются.
Наглость - это в общем-то способ действия, то есть напор без моральных и законных на то оснований. Наглость - это то же без застенчивости нахальство плюс отсутствие стыда.
Что же касается грубости – это, скорее, норма поведения. Нечто внешнее косметическое, не затрагивающее основ. Грубо можно даже в любви объясняться. И, вообще, действовать с самыми лучшими намерениями - но грубо и по форме резко, крикливо, претенциозно
Как легко заметить, грубость, наглость и нахальство, не украшая никого и даже заслуживая всяческого осуждения, никого при этом все-таки не убивают наповал, не опрокидывают навзничь и не побуждают лишний раз задуматься о безнадежно плачевном состоянии человечества в целом.
Грубость, нахальство и наглость травмируют окружающих, но всё же оставляют им какой-то шанс, какую-то надежду справиться с этим злом и что-то ему противопоставить.
Помню, еду я когда-то в ленинградском трамвае и напротив сидит пожилой человек. И заходит какая-то шпана на остановке и начинают они этого старика грубо, нахально и нагло задевать. А тот им что-то возражает. И тогда один из этих наглецов говорит: «Тебе, дед, в могилу давно пора». А старик подумал и отвечает: «Боюсь, что ты с твоей наглостью и туда успеешь раньше меня». И тут раздается смех и хулиганы, в общем, стушевались.
Я к чему это вспомнил: имело место наглость, грубость - но старик оказался острый на язык и что-то противопоставил наглости.
С хамством же всё иначе. Хамство тем и отличается от наглости и грубости, что оно непобедимо, что с ним невозможно бороться, что перед ним можно лишь отступить.
И вот я долго думал над всем этим. И сознавая абсолютно и по всем статьям превосходство Набокова, я всё же, в отличие от него, сформулировал что такое хамство. А именно:
Хамство есть не что иное, как грубость, наглость и нахальство вместе взятые, но при этом умноженные на безнаказанность.
Именно в безнаказанности всё дело. В заведомом ощущении ненаказуемости, неподсудности ваших деяний. В том чувстве полнейшей беспомощности, которая охватывает вашу жертву.
Именно безнаказанностью своею хамство и убивает вас наповал. Вам нечего ему противопоставить, кроме собственного унижения.
Потому что хамство - это всегда сверху вниз. Это всегда от сильного слабому. Потому что это беспомощность одного и безнаказанность другого.
Потому что хамство - это неравенство!"