Палаточные ночевки я переживала в жизни несколько раз. Сначала с дядей Женей, маминым старшим братом. Мы как то поехали вместе на моторной лодке вверх по Волге.
Другой, наиболее памятный момент были ночевки во время археологической практики в Введенском. Там был настоящий лагерь, с полевой кухней, мытьем посуды в Волге, выкопанным туалетом для девочек с одной стороне от лагеря и для мальчиков с другой.
Уже во взрослой жизни мы ходили с палатками в экспедиции в поисках остатков русской деревенской жизни, чтобы хоть что-то записать и сохранить..
И казалось это невероятно тяжелым и утомительным, и никогда не думала, что именно эти эмоции, пережидания грозы в палатке ночью окажутся такими сладкими, яркими и памятными.
В этом году в августе собрались мы, энтузиасты ночевок в палатках, и никаким образом грозы быть не должно было, ибо середина августа на Юге Франции - это жарища удушающая, зной, палящее солнце и спать на воздухе - это если ли не единственное спасение.
Еще с вечера небо затянуло, потянуло холодноватым ветерком и неожиданно с юга. С юга у нас Пиренеи и вообще-то с гор не дует никогда. И если с юга не значит, что ветер теплый. А тут лопасти ветряной электростанции четко указывают неправление.
- Надо бы мебель садовую убрать на ночь, - сказал Эрвэ,- а то как бы стулья вам на палатки ветром не позакидывало.
Я то знаю, что если муж что-то говорит, как бы странно это не звучало, воспринимать нужно очень серьезно. Но летящие в палатки стулья казались чем-то анекдотичным. Тем более жара 30 градусов, небо чуть туманное, откуда таким ветрам и непогодам?
Но все-таки решили мебель убрать.
Спать мы легли рано, так как с утра нужно было ехать на сельский рынок, а потом не позднее 10 часов ехать в Каркассон.
Проснулась я от резкой вспышки света, причем молния ударила в ветряную электростанцию, и свет и звук были одновременно.
За одним ударом последовал второй.
Раньше, до установки электростанции, молнии били попеременно в платаны, которые растут у нас на окраине участка. Но с появлением более высокого объекта, теперь все достается ему.
Тяжелые капли застучали по палатке.
Чаще, чаще, превратились в сплошной поток воды.
Витя зашевелился.
- Витя не касайся палатки, - машинально вспомнила я ночевки в брезентовых палатках, и вдруг поняла - у меня же двойная, но все равно решила правило соблюдать.
- Мама я не боюсь, - прошептал мне Витя, - а можно я к тебе прижмусь? - все таки решил прилечь поближе. Мы обнялись.
Вода льется со всех сторон, лопасти электростанции крутятся со стоном и свистом. Слышно как летят ветки, палки, скользят по палатке и улетают куда-то. Гром и свет сменяют друг друга так часто, что темнота вообще не наступает, и видится это не грозой и молнией, а каким то световым шоу, с литаврами и барабанами не хуже, чем у Хачатуряна. И можно бы выскочить и прибежать в дом, но совершенно не хочется двигаться. Внутри тепло, мягко, только звук и свет, движение ткани дает представление о том, что же происходит снаружи.
Наши соседи тоже переговариваются. Какой сон, когда мы в самом эпицентре стихии.
И воспомининия, не меньшим потоком, и как с Полиной и Максом пиво пили в такой же дождь, и как палатка протекла в экспедиции в Александрове с Балуевой Надеждой Николаевной, и реконструкции битвы на Каренском Поле. И уже не понятно, то ли воспоминания такие яркие, или на самом деле это все.
На мгновение дождь прекращается.
И вода подает еще с большей силой.
Где-то далеко слышны сирены.
Сработала аварийная система на автодороге.
Свет.
Раз, Два, Три.
Грохот.
Свет.
Раз. Два. Три. Четыре, Пять.
Грохот.
Свет.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть
Грохот.
Гроза потихоньку уходит.
Хлопнула дверь у моего соседа, завелся двигатель его легковушки. Странно. Глубокая ночь.
Машина уехала в сторону гаражей.
Минуты через три мимо нас проехал тяжелый трактор.
Еще через минуту проехал второй трактор нашего соседа снизу.
Плохо дело.
Свет.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять
Грохот.
Капли дождя становятся тяжелее и реже.
Свет.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать.
Грохот.
Вода опять замерла.
И уже слышна не дождем, а аплодисментами этому небесному спектаклю.
Свет.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Одиннадцать. Двеннадцать. Триннадцать...
Проснулась я от звука возвращающегося трактора, утро уже, тихие капли мелкого дождика моросят по палатке.
Рано еще, можно поспать.
Витя мне отлежал руку, перекладываю его аккуратно и опять проваливаюсь в сон.