Следующие несколько статей на нашем канале будут посвящены Болшевской трудовой коммуне ОГПУ №1 — уникальному социальному и педагогическому эксперименту по борьбе с беспризорничеством и малолетней преступностью в СССР.
По подсчетам современных историков, к 1922 году насчитывалось до 7 миллионов беспризорных детей и в 2–3 раза больше так называемых полубеспризорных, т. е. имевших семьи, но живших в основном на улице. Наряду с ростом детской беспризорности в послереволюционный период наблюдалось также резкое увеличение детской преступности. К 1920 году по сравнению с 1913 годом она возросла более чем вдвое.
По приблизительным данным некоторых местных ГубОНО, в 1921 году из каждых 100 беспризорных детей 81 совершал какое-либо правонарушение. В 1922 году в целом по РСФСР из всех преступлений, совершенных детьми, 91,2 % составляли кражи. Это понятно — подобные деяния в подавляющем большинстве случаев были способом выживания.
Пенитенциарная система в России в первые послереволюционные годы двигалась в прогрессивном направлении и соответствовала идее построения справедливого социалистического государства. Сразу после революции 14 января 1918 года был принят декрет, упразднявший суды и тюремное заключение для подростков моложе 17 лет. Дела по малолетним правонарушителям передавались на рассмотрение несудебным органам — комиссиям для несовершеннолетних.
Декретом от 4 марта 1920 года Народному комиссариату юстиции предписывалось помещать несовершеннолетних правонарушителей отдельно от взрослых преступников и создавать для подростков особые учреждения. Так возникли реформатории — уникальные исправительные учреждения медико-педагогического характера.
В 1918–1919 годах в Москве и Петрограде функционировали реформатории для молодых людей от 17 до 21 года. Целью содержания в этих заведениях было перевоспитание, приобщение к честной жизни. Наряду с реформаториями действовали также детские дома, дома для морально-дефективных детей, школы-коммуны для трудновоспитуемых детей.
Наряду с государственными учреждениями к работе с беспризорностью в первые годы советской власти были привлечены и общественные организации, под руководством представителей старой дореволюционной интеллигенции, которые в первые послереволюционные годы действовали вполне легитимно. Финансирование всех детских организаций было крайне слабым, поэтому за пределами крупных городов создавались сельскохозяйственные колонии, где дети не только учились, но и пытались прокормить себя и воспитателей, возделывая землю, работая на огородах.
Особенностью первых лет деятельности этих колоний было крайне слабое государственное обеспечение (как продовольственное и материально-техническое, так и организационно-методическое). Это диалектически имело не только отрицательные стороны (нужда, нередко недоедание воспитанников и воспитателей, отсутствие многих самых необходимых вещей и т. п.), но и положительные — в условиях сниженного организационного и методического контроля для наиболее одарённых и деятельных руководителей колоний открывалась повышенная свобода педагогического и воспитательного творчества, немыслимая ни до 1917 года, ни после середины 1930-х годов.
Несмотря на все принимаемые меры, рост беспризорности и детской преступности продолжал неуклонно расти и существующие организации не справлялись с поставленной задачей. В чем же была причина? Не только в разрушительной силе революции и войны. Сиротство и беспризорность были также последствиями репрессивной политики советской власти, направленной против непролетарских слоев населения, которая в социальном плане приводила к разрушению классово-чуждых советскому строю семей.
Дети, родители которых были расстреляны или брошены в первые лагеря советской власти, оказывались на улице без родительского присмотра. При этом точной статистики о количестве жертв Красного террора нет до сих пор, также не известно и число пострадавших детей. Сами же дети, если их спрашивали, чьи они, вряд ли отвечали, что их отцы дворяне, священники, чиновники, промышленники, офицеры, полицейские чины… Дети понимали, чем это им грозит. Чаще всего они называли себя жертвами голода или детьми рабочих и крестьян.
Мощнейший приток беспризорников в центральные города, главным образом, в Москву в начале 1920-х годов требовал принятия радикальных мер.
Продолжение следует...