Библиограф Евгения Золотухина, которой довелось ознакомиться с личной библиотекой Сталина, утверждала, что вождь был очень грамотным человеком. Подтверждает этот факт и история, которая произошла с маршалом Скрипко. Впрочем, в тот раз Сталин поправил военачальника напрасно: тот допустил грамматическую ошибку, но так было положено, согласно «Наставлению по службе штабов».
Скрипко вместо Голованова
Как вспоминал маршал Александр Голованов в своих мемуарах «Дальняя бомбардировочная», в 1942 году Сталин пожурил его за круглосуточную работу без сна и отдыха. Вождь заметил, что здоровье военачальника на самом деле ему не принадлежит, так как в условиях войны от представителей высшего командования зависит судьба государства. Поэтому Сталин даже пригрозил Голованову тем, что приставит к нему охрану для того, чтобы ее сотрудники контролировали распорядок дня командующего авиацией. В конце концов Голованову предписали постельный режим.
Именно поэтому вместо него на прием к Сталину тогда отправился Николай Скрипко, впоследствии получивший звание маршала авиации. Как писал сам Скрипко в своей книге «По целям ближним и дальним», он был намерен взять с собой начальника штаба авиации дальнего действия Марка Шевелева. Несмотря на то, что «отец народов» разрешил Шевелеву присутствовать при беседе, Сталин был явно недоволен этим фактом. Дело в том, что, по мнению Скрипко, вождь предпочитал, чтобы военачальники владели всей необходимой информацией, а не являлись вместе с «ходячими справочниками», в роли которых, как правило, и выступали помощники.
Грамотный вождь
Подобные требования нельзя назвать капризами, так как Иосиф Сталин и сам был довольно эрудированным человеком и того же ожидал и от других. Кроме прочего, вождь отлично владел русским языком и знал назубок все правила. Об этом качестве Сталина упоминала и Евгения Золотухина, библиограф, которой в 1955 году при подготовке к организации музея на Кунцевской даче довелось разбирать личную библиотеку лидера страны. По крайней мере так утверждает автор книги «Неизвестный Сталин» Рой Медведев. По словам Золотухиной, Сталина очень раздражали грамматические ошибки, которые он неизменно исправлял прямо в книгах красным карандашом.
Вот и в 1942 году Сталин пытался поправить Николая Скрипко, пожаловавшего к нему на прием. Для того, чтобы нарушить планы немцев, вождь поставил перед авиаторами задачу: вывести из строя железнодорожные узлы нескольких городов. Скрипко, выражая готовность, принялся перечислять: «Железнодорожные узлы Витебск, Смоленск, Орел, Брянск». Но Иосиф Виссарионович военачальника перебил и поинтересовался, почему тот не склоняет названия населенных пунктов, как следует: «Железнодорожные узлы Витебска, Смоленска, Орла, Брянска». Скрипко же ответил, что этого требует «Наставление по службе штабов».
Отказ от склонения и его влияние на язык
Николай Скрипко заверил Сталина в том, что подобные правила были зафиксированы в упомянутом документе для того, чтобы избежать ненужной путаницы. И в самом деле, если верить межвузовскому сборнику Омского государственного университета «Городская разговорная речь и проблемы ее изучения», изменять исходную форму названий населенных пунктов в донесениях и других военных документах было запрещено. Как и говорил Скрипко, это было сделано для того, чтобы не смешивать близкие по звуковому составу слова: Разин — Разино, Ефремов — Ефремове, Пушкин — Пушкино, Киров — Кирово.
Впрочем, по мнению филолога Дмитрия Лихачева, автора книги «Преодоление времени. Важные мысли и письма», подобные правила отразились на русском языке не самым лучшим образом. Как утверждал Лихачев, отказ от склонения названий населенных пунктов действительно получил широкое распространение в годы Великой Отечественной войны. Так, в сводках с фронта значилось: «Наши войска освободили города Рига». Хотя следовало бы писать «город Ригу». Такая тенденция Лихачеву была не по душе. И, судя по всему, Сталину тоже. Не зря же вождь заявил Скрипко: «У вас, военных, все не как у людей. Грамматические правила устанавливаются для всех, а не для отдельных категорий».