Ресторан и снова замуж. часть 15. Перепляс. Рассказы Степановны.

И тут Алексей Иванович выдал: " Петька, а ну-ка бери гармонь! Уж больно сегодня день хороший! Заводи частушки!"

• За Петькой, конечно, не задержалось. Он тут-же забрякал клавишами. Любка, не выходя из круга, помахала рукой, зовя Елену. Сама задробила:
• Эх, туфли мои,Носки выстрочены. Не хотела выходить, Сами выскочили!
• Эй, Елена, эй, Степан, - что сидите, выходите! И продолжала:
• Изменяй, изменяй, Изменяй, холера. Неужели не найду Такого кавалера?
• Тут, плавно и пышно покачивая бёдрами, вышла из-за дальнего столика высоченная толстушка в шёлковом цветастом платье:
• Тритатушки, тритаты- Ничего, что мы толстЫ. Как плясать пойдём, только пыль столбом!
• Алексей Иванович, поглядев, как встал Степан и пошёл в круг, подмигнул Елене: " А ты, что сидишь? Иди не бойся. Ну-ка покажи всем, что ты не хуже!"
• Елена, пересев к Казакову рядом по его просьбе, - расценила это, как не отлучаться от него. И на эти слова удивилась, вопросительно глянув на него. Но тот настаивал -
• Иди, Анисимовна, я тебе доверяю. Ведь мы теперь семья. Иди, развейся, иди попляши. Что ты, хуже всех, что-ли? А у меня ноги на это слабоваты. Сама знаешь. Ранение-то сильное было.
• Елене и самой уже было завидно, глядя на плясунов.
• А толстушка продолжала: " Эх, топнула я, И притопнула я. Съела целого быка И не лопнула я!"
• А Степан уже включился, пошёл плясать, чуть ли не вприсядку, увидев Елену -
• Я тогда тебя забуду, Когда в кузницу схожу: Грудь железную там вставлю, В сердце камень положу.
• А мене милый изменил, Думает - удачество. Он нашёл и я нашла, Идёт борьба за качество! - ответила быстро Елена.
• Я кошу, валится нА косу Зелёная трава. Я люблю, а ты не любишь, Ягодиночка моя!
• Побежишь, милый топиться, - Ты зайди ко мне проститься. Я до речки провожу, Глубже место укажу!
• Тут Любовь ревниво отодвинула плечиком Елену:
• Золото колечко тонет, А серебряно плывёт. Один милый сядет рядом, А другого зло берёт!
• Командировочный с чёрными-чёрными, мохнатыми бровями выстилался перед плясуньями:
• Пойдём, милка, погуляем, На дворе така жара. Пусть картошку убирают Из Москвы инженера!
• Бригадирова жена Не рабатывала. Каждый день- трудодень Выхохатывала! - отвечала пышнобёдрая, улыбаясь и покачиваясь на одном месте.
• Ах, милка моя, Черепаха серая. На работу тебя нет, - Кашу есть - ты первая!
• Алексей Иванович сидел, улыбаясь и покуривая папиросы "Казбек". Курил он очень редко. Когда волноваться начинал, или иногда при выпивке. Степан, нет-нет, да и поглядывал на него. Всё улучал, как переговорить с Еленой. Но Казаков не выходил никуда. Тогда, развернувшись к нему спиной и оказавшись перед Еленой, Поляков выдохнул: " Возвращайся, милая! Прошу тебя! Сколь мне тебя уговаривать!" Та, выждав мелодию, пропела:
• Выхожу плясать на круг. Отодвинься, милый друг. Теперь поздно любоваться, Если выпустил из рук!
• Милая, горячая, Тебя любить не для чева. Сердце камень у тебя,- Не глядишь ты на меня!
• Мне измена, мне измена, Мне измена не во вред. Я, во-первых, боевая, Во-вторых, мне мало лет!
• Кабы в поле не цветы, Поле не алело бы. Кабы, милая, не ты, - Сердце не болело бы!
• Тут Любовь опять не выдержала. Помахивая лёгким шарфиком, встала меж Степаном и Еленой, -
• Отбивай, подруга, друга,-Всё равно не завладеть. На твои колени сядет, На мои будет глядеть!
• А Елена, смеясь, и стараясь выскользнуть от них, отбилась:
• Мне милёнок изменил, Сам другую полюбил. Тонкую, высокую, Характером жестокую.
• Хватит, хватит вам плясать, Хватит выкамуривать! Дорогой ты гармонист, Не пора ль закуривать?
• И, пропев эту частушку, Степан вдруг объявил:
• Отдыхайте все пока, хочу песню спеть! Петро, перекури, да сыграй мне "Рябинушку"!
• У Елены сжалось сердце. Это была её любимая песня. Степан знал это. И раньше не любил, когда Елена напевала её. Она как-будто что-то пророчила, эта песня...
• Алексей Иванович нежно обнял Елену, поправив её, слегка растрепавшиеся волосы,
• - Давайте пока выпьем все по маленькой, да за всё хорошее. За нас с Еленой, и за вас, Степан. Чтобы у вас тоже всё сладилось. Правильно я говорю, Любовь Васильевна?
• За всё хорошее!,- мрачно ответил Степан, и, не глядя ни на кого, опрокинул рюмку с водкой, - Спеть хочу...
• Пётр, встряхнув пышным рыжим чубом, и, припав к гармони, запел: " Что стоишь, качаясь, тонкая рябина, головой склоняясь до самого тына..."
• Степан уже подошёл к нему и повёл, глядя бесстрашно на Елену: " А через дорогу, за рекой широкой, также одинокий дуб стоит высокий..."
• Люба, подперев голову, вторила ему: " Как бы мне, рябине, к дубу перебраться, Я б тогда не стала гнуться и качаться..."
• У Елены на глазах сверкнули слёзы. Алексей Иванович помрачнел. Он тоже знал уже, что эта песня у Елены любимая. И тоже не любил, когда она её, бывало, хоть изредка, но вдруг заводила ни с того, ни с сего. Елена объясняла, что эта песня семейная. В семье у неё нередко при случае пели.
• Любовь опять закапризничала, когда Степан подошёл к столику,
• Опять о грустном! Алексей Иванович, прикажи снова частушки!
• Отдохнувшие клиенты потихоньку выходили в круг, хоть и осталось их немного совсем. В основном командировочные строители, кто с дамой, кто без.
• Казаков отправил Елену снова в круг, как будто зная, что Степан хочет говорить с ним. Опять выпили они вдвоём ещё по маленькой. Казаков казался пьяненьким.
• Алексей Иванович, может на крыльцо выйдем, на свежем воздухе покурим и поговорим.
• Да можем и поговорить, Степан Петрович. Что не поговорить, когда есть о чём. Только помни, - мы сразу договаривались, чтобы всё по-хорошему, было такое, Степан?
• Они вышли в прохладный августовский поздний вечер.
• Хорошо, что моя Елена Анисимовна шаль кружевную себе на плечи взяла. Прохладно, однако.
• А я ей, Алексей Иванович, пиджак свой накину, уведу её с собой. Иди со своей Любкой-голубкой, я так ведь понял?
• Да неет, так мы не договаривались. Да и дитё у нас у соседей. Не скрежечи зубами, Степан. Тебе меня не переплясать, хоть я и не пляшу на своих слабых ногах. И драться я из-за этого с тобой не собираюсь. Да и ты не шибко сейчас рукастый.
• Да я тебя, чекист старый, одной левой, которой нет у меня. Двину, вмиг с крыльца слетишь.
• Но тут на крыльцо выбежала взволнованная Елена.
• Что тут у вас? Всё нормально? Степан, не лезь к нему, поздно уже! ПОЗДНО, говорю! - закричала она.
• Чай, не сильно и поздно ещё. Но ты, Елена, знаешь хоть, с кем ты связалась и сколь ему лет?! Ты спроси, сколько детей у него! И чего он со своей женой не живёт?!
• Казаков резко и твёрдо взял Елену под локоток и миролюбиво сказал Степану:
• Вот видишь, Елена домой хочет, поздно уже. Но пусть она ещё попляшет, а мы с тобой мирно поговорим и обо всём договоримся. Не слушай его, Елена. У нас всё с тобой хорошо, а детей я от тебя не скрывал , подробно только не рассказывал, а к чему... В жизни ведь всякое бывает, Степан Петрович! Тебе ли это не знать! У тебя, у молодого, тоже не всё гладко. Поживи с женой столько, сколько я прожил и воспитай столько, сколько я воспитал. Вот ты, чего со своей женой не живёшь? То-то и оно... Она сама не хочет с тобой жить, вот и оставь нас в покое.
• Степану нечем было крыть и он молча пошёл за столик. Хотелось напиться.
• Любовь меж тем продолжала дробить, как будто высокие каблуки и не мешали ей. А мужички кто вприсядку, а кто подбоченясь, так и вились возле неё. Повар Василий со Светланой то и дело выходили поглядеть. Не часто у них в ресторане так клиенты зажигали.

- Подробить, так подробить, Чтобы подробилося. Полюбить так полюбить, Чтобы сердце билося!

Долговязый командировочный, немного лысоватый, обихаживал Любку не на шутку. Другой, с брюшком, пытался зайти с другой стороны,-

-Ты пляши, пляши, товарищ, Дроби выколачивай. К своей дролечке ходи, К моей не заворачивай!

Елена тоже подключилась, беспокойно поглядывая в сторону своего столика. Но там мужчины, казалось, мирно беседовали.

- Ты не стой у ворот, не маши фуражкой. Я теперя не твоя, Не зови милашкой!

• Казаков с Поляковым и впрямь беседовали, казалось, мирно.
• Степан, - вон глянь, на Любовь Васильевну. Говорю, хорошая будет жена. Не теряйся и не расстраивайся. Оставь Елену. Ты и впрямь молодой, вся жизнь впереди.
• Да не такой уж и я молодой, А Любку-то что сам себе не оставил, коли она хорошая такая. Она, кстати, чай, тоже немолодая, тебе пара. Выглядит просто, как и ты, хорошо.
• Так вот полюбил Елену и как с ума сошёл, Степан Петрович.
• Так и я её люблю, чекист ты старый, чай у нас ведь и дитё! Моё дитё, которого я даже не вижу!
• Не начинай, Степан. Любил бы, не гулял. Сам упустил, успокойся теперь.
• Степан глухо опять замычал, обхватив голову рукою. Вторая, с протезом, нервно застучала по столу.
• Успокойся, Степан. Посмотри на меня. Внимательно смотри. Забудь Елену, тебе говорю. Она теперь моя. Ещё раз повторяю, забудь! И ты её забудешь. Да, выпили мы хорошо. Ну, поспи теперь. Спи, спи давай...
• Пойду плясать, Каблуками трахну! Ты ко мне не подходи, Я духами пахну! - продолжала петь Любовь. Елена же, поплясав немного для вида, просто хлопала в ладоши, и иногда вставляла частушку:
• У нас улочки прямые, Заулки косоватые. Нельзя улочкой пройти, Соседки зубоватые!
• А Люба не унималась:
• Я сегодня весела, Веселей всего села. Каблуками топаю И виляю попою!
• Тут, вильнув бедром, она вскрикнула, оступившись.
• Ох, люди добрые! Во доплясала, что каблук сломала! И как же я домой пойду?
• Возле неё собрался весь круг, разглядывая туфель.
• Алексей Иванович, поняв , что там в круге случилось, усмехнулся.
• "Эх, Любовь ты Васильевна! Ну что, Степан? Спишь? Я тебе сказал, что ты меня не перепляшешь. Даа, редко я так делаю, нельзя мне, особенно подвыпившему. Но, может, и ничего, пронесёт опять... Деваться мне, Степан, некуда. Знаю, что она тебя в душе любит, знаю... Но будет жить со мной! Поживёт, и забудет тебя. Жизнь покажет... "- думал Казаков, глядя на спящего Степана, который уронив голову на правую руку, тяжел сопел.
• Любовь Васильевна, не плачь! Иди вон к Василию, у него должно всё быть под рукой для своих работников, - громко сказал Казаков, привстав со стула.
• Елена, оглянувшись, с удивлением увидела спящего Степана. Он почти никогда не бывал на людях таким пьяным, да и дома в редкость. Больше по своей прижимистости. Не любил копейку тратить не на дело.
• Да, Люба, прав Алексей Иванович! Айда, я тебя к Василию уведу!
• Но тот уже сам вышел из-за наступившей в зале внезапной тишины.
• Ооо! Голубушка ты моя! Всё поправим, не переживай. Заходи, чай нечего босой быть! Тапочки вот возьми пока обуй. А со Степаном чё? Неуж напился? Давай-ка, Ляксей Иваныч, уведём его к нам на диванчик. Домой когда пойдём и его разбудим тогда.
• Елена подошла к столику и обняла Казакова робко,-
• Может, чай, тоже домой пойдём. Поздно уже. Да и я устала шибко. И как там Любашка?..
• Казаков внимательно глянул на неё: "Пожалуй, конечно, пойдём. Ты и впрямь устала. Да и я тоже... Сильно, причём... Пойдём, моя дорогая, пойдём, моя милая... А Любашка спит спокойно в колясочке, не переживай. Узнаем сейчас всё. Хорошо посидели..."
• Слава Богу за всё...- подумала Елена.
• * * * *
• Уже Светланка-официантка ушла домой, а Василий наконец-то подал туфли Любови, которая в благодарность и по своей доброй душе помогала Светлане.
• Голубушка -Любушка, куда теперь пойдёшь-то? Степан всё возле Елены кружил, как его поведёшь-то? Проводить, может, вас? А ты девка-то хороошая! Я давно тебя приметил, да ты только всё с другими. Давай-ка я тебя провожу! Есть куда? У тебя бабка здесь раньше жила, вроде умерла. Домик-то живой? Неет... А что, Любушка-голубушка, давай я провожу -ка тебя до себя! Я один давно, хозяйка в войну ещё умерла, когда я только на фронт ушёл. Да вот надо Степана разбудить! Думай пока! Ты ведь Васильевна, - моя, значит!
• Любовь, вдруг заплакала от неожиданных ласковых и искренних слов Василия, и уже пристальней и по-другому взглянула на него... Василий, дородный и высокий, светловолосый мужчина, нежно глядел на неё голубыми ясными глазами.
• Не плачь, голубушка. Парикмахером ты и здесь запросто работать сможешь, ещё и в дефиците будешь! Чай, городской парикмахер нам не помешает! Да чё же я его разбудить-то никак не могу! Вроде, не такой уж он и пьяный был? И чего заснул?
• И тут Василий призадумался, вспомнив, что на этом же диване отваживались с Еленой...
• Опять при помощи нашатыря привёл в чувство Степана. Тот, схватившись за голову, застонал: "Ох, голова!.. Василий, выпить есть? Осталось наше же, говоришь? Плесни...Может, легче будет... Что тут у вас случилось? Каблук сломали... Довыкаблучивалась. Меньше, чай, задницей трясти надо было! Ну ты идёшь? "
• Любовь, опять прослезившись, но уже из-за грубости Степана, - отрицательно качнула головой. Василий подошёл и обнял её, жалеючи.
• Ну и шут с тобой! Похоже, что и вы тут тоже снюхались!

Степан, покачиваясь, злой, отправился домой один...

• Слово -ЧАЙ- в Ульяновской области, где происходит действие, часто в просторечии применяется вместо слов-союзов КАБЫ, КОЛИ, ЕСЛИ, ВЕДЬ, ПОДИ и т.д. и даже вместе с ними.

Продолжение следует. Следите за публикациями. Читайте ВСЕ Рассказы Степановны. Они все взяты из жизни. А жизнь ещё и не такая бывает, что и напишешь, не поверят...Но это всё ЖИЗНЬ...

Здоровья вам и светлой радости.

Жду с нетерпением вашей доброй реакции. Учту все замечания.

19.08.21. Надежда Яковец