Повелось как-то, что у крестьянина стали один за другим болеть дети.
Он уже замучился знахарок, да знахарей к себе зазывать!
— Все помрут, – говорят те, – потому что завидует тебе вещица (ударение на "е", от слова "вещая") и смотрит на твоих детей завидущим оком!
Что за вещица такая?! Неведомо. Никто ничего хозяину не ответил, поскольку все это знахарское племя друг за дружку горой стоит.
Стал хозяин голову ломать. – Кто ему может завидовать? Не иначе, какая-нибудь бездетная баба. И вспомнил. Как раз перед тем, как заболеть сыну, приходила вдова-соседка, красивая черноглазая молодка, а после того ночью на двор забегала чужая чёрная курица и громко там кудахтала.
Поговорил хозяин с женой, и та припомнила несколько случаев, когда чёрная курица кудахтала, а потом заболел кто-то из детей.
Уже один у них остался здоровый ребёнок, меньшая дочка, и положили хозяева себе непременно укараулить вещицу и спасти детей.
Сели ночью стеречь. – Мать у постели дочкиной, отец на дворе. И вот ровно в полночь раскудахталась курица, да так, что не унять.
Хозяин не растерялся и быстренько накрыл её загодя приготовленным корытом.
— Вот погоди, настанет утро, придёт тебе край! – Пригрозил мужик, и в это самое мгновение маленький беленький мотылёк выпорхнул в щёлочку там, где корыто неплотно прилегало к земле, и полетел было в дом.
Хозяин за ним, ловить, но где там! Однако тут не растерялась его жена. Схватила свечу и поднесла к мотыльку, опалила ему крылышки.
Забился тот, затрепыхался и упал на пол. Только ударился оземь, хозяева глядь, а перед ними бьётся та самая соседка, только волосы у неё опалены и руки все в ожогах.
— Ох, смилуйтесь, добрые люди! – Начала она причитать. – Никогда я больше не погляжу на ваших детушек недобрым оком, никому больше вредить не стану!
Крепко вздул её хозяин, уползла вещица едва живая.
Но дети его наутро выздоровели и больше никаких бед в той деревне не случалось.
Ведь если вещица даст слово больше не колдовать, все её чародейные свойства избываются бесследно.
А при встрече с этим мужиком вещица так низко кланялась, что дивно было, как у неё спина не переламывалась!