Еду в метро, слушаю Яна Тирсена, никого не трогаю. В вагон заходит пожилая женщина в солнцезащитных очках - я потому и обратил на неё внимание, что это показалось мне странным - и садится рядом со мной. Мы отъезжаем от станции и в какой-то момент музыка перестаёт играть.
Я достаю телефон, проверяю - интернет сдох - подгрузится только на следующей станции. Думаю, ну, и ладно, пока посмотрю чего наснимал за неделю. Открыл фотографии в галерее, сижу листаю и в какой-то момент вижу в отражении экрана, что женщина нагло смотрит прямо в мой телефон.
Думаю, ну, сейчас отвернётся, просто совпало так. Листаю дальше, а женщина не отворачивается. Тупо изучает содержимое телефона.
Я думаю, ну, и поведение, а сама наверняка всех вокруг жизни учит. В общем, долистал до конца, заблокировал телефон, экран стал чёрным. Сидим смотрим в чёрный экран. Женщина не отворачивается. Я через экран смотрю на неё, она на меня. Идилия.
Приехали на станцию, открываю приложение, запускаю Тирсена. Женщина следит.
Блокирую телефон, смотрю в экран. Женщина следит.
Сидим минуты две, не выдерживаю. Открываю заметки, пишу: “Подглядывать не хорошо”.
Не реагирует.
Стираю, пишу: “Зюганов проиграет”. Даже ухом не ведёт.
Переписываю: “Я либерал”. Ни хрена эффекта. Думаю, может в политике не сечёт? Как и я?
Не выдерживаю, поворачиваюсь к ней лицом - реально смотрит прямо в телефон и не парится.
Говорю: “А у меня ещё фотографии есть, хотите посмотреть?” Молчит. И тут до меня доходит - да ей плохо наверное! “Женщина, у вас всё хорошо?” Опять молчит. Только этого не хватало. Ну, а я же сын врачей, отец учил как надо пульс проверять: берёшь запястье, ставишь три пальца у основания большого пальца и пытаешься нащупать. Думаю, надо проверить.
И тут у неё рука падает и на весу болтаться начинает. Вот оно, пора действовать! Схватил её за руку и давай пульс щупать.
А вот следующий момент я помню плохо, потому что, во-первых, вспышка была яркая, во-вторых, за ушами трещало так, как будто всех дальних родственников в один вагон загнали, а они сто лет не виделись.
Со слов женщины: спит она себе спокойно в вагоне, голову набок склонила, чтобы поудобнее было, тут какой-то ненормальный хватает её за руку и давай браслет с руки стягивать. А она этот браслет от матери своей получила в далёких шестидесятых. Вот она в память о матери и дала мне по башке сумкой своей, в которой книги везла. Она библиотекарем работает.
Я ей потом свою версию рассказал, но она по-моему мне не очень поверила.
К нам, конечно, внимание со всех сторон, всем же интересно чего это на меня орут. А я плюнул. Ехать оставалось две станции, у меня голова гудит, вставать не хочется и она упирается - тоже рядом сидит, не уходит. Я думаю, ну, и фиг с тобой. Мне выходить скоро. Сижу дальше Тирсена слушаю.
В какой-то момент библиотекарша, будь она неладна, снимает очки, кладёт руки на колени, разворачивает очки лицевой стороной к себе и замирает. А я смотрю перед собой и краем глаза вижу, что я в них отражаюсь. И библиотекарша отражается. И смотрит прямо на меня.
Теорию мою, выходит, проверяет. Научил на свою голову.
В общем, Кулибин из меня хороший вышел - она до самой конечной смотрела в упор на мою раздувшуюся от синяка физиономию и, надо признать, была собой довольна.