- Белой акации гроздья душистые!...
Или.
- Ты у меня одна, словно в ночи луна…
Или.
- Жизнь моя, иль ты приснилась мне?!...
Или.
- Лыжи у печки стоят, гаснет закат за горой…
Или.
- Передо мной явилась ты…
Или.
- Ушел на взлет по полосе мой друг Серега, мой друг Серега, Серега Санин…
Но.
- Не долетел он до посадочных огней…
Мой новый друг недавно вспоминал того, своего Серегу. И я тогда поплакал вместе с ним.
Господи!!! Ты уже заставляешь меня говорить стихами! Пока чужими. Зачем тебе это надо? Прозой, да с добавлением жаргона и легенького такого матерка (типа, очень легенькой промышленности), я еще выживу. А стихами не смогу. Все у меня там разорвется. Дай мне еще пожить! Я уже насчет “еще пожить” просил у Природы. Она меня поцеловала, и разрешила мне жить дальше. Не надо мне стихов, Господи! Я как-нибудь и без них.
Мои дорогие читатели! В последних моих лиричных статьях вас осталось очень мало. Вам другое надо. Когда я писал о коммунистах, вас ко мне приходили многие тысячи. Разные. Вы хвалили меня, или ругали. Вы ругались меж собой. Других, типа запутинцев, там было очень мало, ведь они боялись получить от вас в хрюльник. Была свора троллей, но я их тоже понимаю. Ведь 15 рублей за комментарий – это тоже что-то. Двадцать комментариев – вот тебе и хорошая бутылка. Пусть живут тролли. Бог им судья.
Но я снова хочу возвратить вас к вашей душе. Читайте, плиз!
Владимир Высоцкий. Кукин, Клячкин, Якушева…
- Мне было довольно того, что твой
- Плащ висел на гвозде…
Булат Окуждава.
- Ваше благородие, госпожа разлука!...
А потом почему-то Окуджава оказался сукою. И его синий троллейбус влетел на остановку, и убил там детей.
- Оказался наш отец не отцом, а сукою…
Кто это написал? Не помню. Он был прав, но только отчасти. Поэтому мы сейчас живем гораздо хуже, чем тогда. Живем в мире наглых, зажравшихся сволочей. Жирных клопов, упившихся нашей кровью. Я написал когда-то людям, что нам давно уже нужна винтовка. Не только. Винтовка без души воина – просто железяка. И я пытаюсь возродить сейчас вашу душу. Продолжим.
Юрий Визбор. Тоже еврей, хотя и нос картошкой.
- Спокойно, дружище, спокойно!
- У нас еще все впереди
- Пусть шпилем ночной колокольни
- Беда ковыряет в груди.
- Не путай конец и кончину
- Рассветы, как прежде, трубят.
- Кончина твоя – не причина,
- А просто ступень для тебя…
Партайгеноссе Борман. Человек на горных лыжах. Просто Человек. И я где-то тогда оказался рядом.
Мама меня воспитывала отвратительно. Всегда хотела, чтобы я был приличным мальчиком. Который бы воспринимал это все вокруг, и не сопротивлялся. Возможно, это был такой способ ее воспитания. Способ, в результате которого я вырос Человеком. Спасибо моей маме.
Я с утра готовил мой день рождения в 16 лет, а родители мои были на работе. Готовил так. Надо было вымыть пол. Просушить его слегка. Потом намазать его воском для пола. Еще раз просушить. Потом ширкать его щеткой, надетой на ногу вместо тапка. Потом, когда это все заблестит, присесть, и гордиться собой.
А после этого со мной случилось все. Вы это уже здесь давно прочитали.
Я – человек. И я – мужчина уже. Я – не просто сопля, которая ждет подарков на свой день рождения. Кстати, они мне тогда ничего не подарили. Денег ни хрена не было. И я сам сделал в этот день себе подарок. Себе. Моим родителям. И всем людям, которые когда-то оказались рядом со мной. Я в этот день стал мужчиной. А всем сволочам, которые потом оказывались рядом, я навтыкал полну жопу пенделей, и они улетели за борт того судна, на котором я тогда плавал. (Ходил? Пропадал? Жил?)
- Пропадаю я!!!
Это уже Успенская. Но ее тогда еще не было. Была квартирка моей любимой учительницы, Александры Иосифовны, и там был почти весь наш класс. Почти, потому что кто-то из них спился очень быстро, и умер. Некоторые пошли на дело. На улице Новостроек меня попытались обшмонать. Я бы смог дать отпор, но не стал этого делать.
- Витя Хитров? Как я рад тебя встретить! Как ты жив, мой одноклассник? Мы ведь с тобой вместе тогда много чего начудили? Счастлив ли ты?
Шмона не было. Поговорили душевно, и разошлись. Вспомнил вот, захотел вспомнить. Пойду искать в сети Александра Грина. Помните такого? Но это не те Алые Паруса, которые сейчас. Сейчас они плывут только за счет дизельного движка, который там. А во времена Грина с этими движками была напряженка. Поэтому они шли вперед за счет воздуха из наших легких, и парусам его хватало. Шли навстречу своей Ассоль. Или Бегущей по волнам. Ищу в Инете фразу. Не нашел, пишу по старой памяти, которую еще не сожрала деменция.
- Как вы? Что с вами? Счастливы ли вы на своем пути? И простите меня! Я тороплюсь, я спешу!
Ей надо бежать. Иначе - утонет. Закон физики. Так было всегда.
Юрий Визбор. Не забыл я про тебя. Просто меня отвлекают. Живу дальше. Вечеринки на квартире моей любимой учительницы, Липштейн Александры Иосифовны. Она хотела тогда превратить меня в Алишера Усманова? Типа, бухарского еврея? Из самых последних тамошних евреев? С которым рядом любой человек даже срать не сядет?
Нет. Она тогда хотела сделать из меня Человека. И это ей удалось. Я распустил о ней всевозможные слухи уже в Израиле. Возможно, она еще жива. Придет ко мне, и я ее поцелую. В те, прошлые годы, это невозможно было. Сейчас возможно все. Перед ступенями в жилище Бога.
Юрий Визбор. Прости меня! Я снова за тебя ничего не успел. Ну, ведь сколько прекрасных женщин впереди тебя стояло. Но я еще скажу за тебя.
Я еще спою.
- Скрипят под ногами ступени
- Мол, прожил, и все стороной,
- Скрипят под ногами ступени,
- И годы стоят за спиной,
- И куришь ты все беспокойно,
- И тень под ногами лежит,
- И зябнет походная койка,
- И черная птица кружит.
- Спокойно, дружище, спокойно!
- И пить нам и весело петь.
- Еще в предстоящие войны
- Тебе предстоит уцелеть.
- Уже и рассветы проснулись,
- Что к жизни тебя возвратят,
- Уже изготовлены пули,
- Что мимо тебя просвистят…
Это ни разу не мои стихи. Его стихи. Господи, благодарю тебя за то, что я еще не умею стихами! Иначе бы я уже давно ушел. Слабый больной Человек.
P. S. Ребята и девчата, если вы и это не оцените, я просто умру. Ведь я сейчас живу только за счет вас. Живу вашей кровью, которую мешаю с остатками своей, уже истощенной. Типа, вампир. Но очень добрый вампир, поверьте мне, пожалуйста!