Сюжет для личного письма

Приятна мне была столица.
Я раньше часто там бывал.
Люблю тот пестрый карнавал,
Где всюду солнечные лица.
Люблю и шумное метро,
И улиц бег, и блеск рекламы,
И силуэт красивой дамы
С прической, сложенной хитро.
И надо же, бывает так,
Знакомый встретится чудак,
Которому ты рад безумно.
Среди других он как родня.
Вот так он встретил и меня.
Москва вокруг кипела шумно.
Он много говорил о ней,
Шутил и что-то мне пророчил,
Моей завидовал судьбе.
А я, внимая, между прочим,
Все время думал о тебе.
Я думал, где ты там далеко,
Куда спешишь и ждешь кого,
По зову сердца своего,
Или скучаешь одиноко,
Или опять твои дела
Тебе минут не оставляют,
Какие чувства населяют
Твой ум, и чьи колокола
Тебя зовут, в какие дали,
А коль грустна, по чьей вине...
А он рассказывает мне
О третьей стороне медали -
О некой женщине своей,
Как нынче изменял он ей.
А что ему не рассказать,
Ему ведь нечего терять.
Живя минутным увлеченьем,
Он ждет волнения в крови,
Бессмертной святости любви
Едва ли придает значенье.
Но можно ли его винить?
Он так живет, как может жить.
Он, несомненно, прав отчасти,
Коль нету чувства навсегда,
В том не вина его, беда,
И счастье может, и несчастье.

А мы счастливей ли его
В плену у чувства своего?
Так и живем в боязни вечной
Свою святыню потерять,
Ни спать спокойно, ни гулять,
Переживаем бесконечно,
Не верим, зная наперед,
Что подозренье нас убьет.
Ужель и здесь закрыты двери,
Вся жизнь подобие тюрьмы.
Кому же можем верить мы,
Когда любви своей не верим?
Ужель святого нет на свете,
Одни красивые слова...
Но вечная живет Москва,
Спрошу ее, она ответит.
Она меня не подведет,
Ни в чем ни капли не обманет.
Сверкают мавзолея грани,
На спасских башнях полночь бьет.
Лишь четкость смены караула,
Да тень злаченых куполов.
- Молчи, Москва, не надо слов.
На площадях твоих уснула
Твоя история, и я
Как святости ее касаюсь,
Ей в сокровенном доверяюсь,
Ни чувств, ни мыслей не тая.
Прощай Москва, и дай мне силы,
Чтоб выдержать неравный бой
Наедине с самим собой
В глуши у матушки России.

Над всей Сибирью злы и яры
Горят таежные пожары.
Попробуй ка их потуши.
Их отблеск в енисейской сини,
И мне ли здесь бороться с ними,
Когда горит пожар души.
Я здесь живу, и точно знаю,
Что не тушу, а поджигаю.
Любимая, я весь в огне.
А ты живешь спокойно где-то,
И не ответа, ни привета,
Едва ли помнишь обо мне.
И все мне кажется нелепо,
Сибирь, тайга, пожары, лето,
Нелепы люди и дома,
И чувства все мои нелепы,
То жгут, то холодны как нерпы.
Пойми, где лето, где зима.
Любимая, здесь в это лето
В тайге исчезло даже эхо.
Молчит, зови иль не зови.
И кажется, что здесь край света,
Край мироздания и лета,
Край, милая, твоей любви.
Себе несчастье предрекаю,
Но никого не упрекаю.
Душа, такая есть она,
Она у каждого вольна,
Вольна вести себя как хочет,
Верна любить иль не любить,
Неверной или верной быть,
Как ей природа напророчит.
И бесполезно к ней взывать,
Преступно ей повелевать.

Но что же я опять про это?
Причем зима, причем тут лето?
Я что-то сбивчив стал, весьма,
В сюжет для личного письма.
Наверно время виновато.
Мы все сбиваемся чуть-чуть
На свой сугубо личный путь,
Что самолюбием чревато.
Но, как поэт сказал когда-то:
"Ты не рассказывай мне брат,
Что это время виновато,
А ты совсем не виноват".
Я с детства эти строки знаю,
И этой истиной живу,
Но по течению плыву,
И чувствую, себя теряю.
И надо бы себя винить,
Писать талантливее, шире.
Но, боже мой, в столь диком мире
Мне ничего не изменить.
Лишь греют душу откровенья.
Мелькают годы, как мгновенья.
Уж я стою на берегу,
И волны катят мне под ноги,
И заливают мой пожар.
И я не молод, и не стар
На склоне жизненной дороги.
Но нет уже того огня,
Который звал и жег меня.
И я уж не брожу по свету,
И писем страстных не пишу.
Не поджигаю, не тушу.
Куда, када все делось это?

--------------