Забавно, как отношение к привычным вещам может перевернуться за считанные мгновения. Тихое тиканье настенных часов, обычно ободряюще отсчитывающее секунды до окончания тяжёлой смены, кажется, звучало всё громче и насмешливее с каждым ударом.
В проходной городской психиатрической больницы было необычно людно. Этим прохладным летним утром здесь были все - санитары, медсёстры, фармацевты, даже главный врач нервно бродил из угла в угол. Кто-то сидел на скамье, устало уставившись в потолок, кто-то прилип носом к окну, а кто-то судорожно проверял свой телефон, настолько часто, что убирать его в карман уже не имело смысла. Никто не произносил ни звука. Лишь изредка встречаясь взглядами, словно надеясь уловить весёлые искорки в чьих-то глазах, которые дадут понять, что это просто чья-то затянувшаяся шутка.
Девять часов утра. Дневная смена, которая должна была подменить уставших санитаров в шесть, не торопилась появляться на пороге. Не торопились собираться у входа и родственники пациентов. Обычно назойливых посетителей, приехавших из других городов, и готовых с боем прорываться к своим близким до часов посещения, лишь бы успеть на поезд, сегодня встретили бы со слезами на глазах. Да куда там, даже смс с очередной надоевшей рекламой была бы радостной новостью от внезапно замолчавших телефонов.
В прочем, ничего из вышеперечисленного не могло собрать в проходной всю администрацию больницы. Главный гость, которого готовы были встретить со всеми почестями - это Солнце. Однако, похоже, что сегодня и оно решило взять выходной. Бесконечно чёрное небо, нависшее над больницей, никак не вязалось с часами на экранах смартфонов, судорожно сжимаемых в руках.
"Могут ли психические отклонения быть заразными?"
Эта мысль не была произнесена вслух, каждый из собравшихся здесь понимал её абсурдность, но как бы её не гнали из головы, её присутствие почти физически ощущалось в воздухе.
Резкий крип ножек стула по кафелю заставил вздрогнуть застывшую проходную. Не выдержав общего напряжения, один из санитаров срывается с места, отметая в угол опустевшую пачку сигарет, и, бормоча что-то нечленораздельное, но без сомнения матерное, резко устремляется к выходу, в темноту. Редкие фонари на дорожке выхватывали очертания его белого халата из тени, после чего он опять скрывалась в темноте. Короткими вспышками белого света на фоне тёмного асфальта он приближался к воротам, словно таймер, отсчитывающий время до разгадки. Ещё три... ещё два... ещё...?
Тёмное пятно асфальта под последним фонарём не спешило проявлять белую фигуру.
Пройдёт ещё пол-часа, прежде чем за ним отправится ещё один сотрудник, чтобы просто утонуть в темноте у всех на глазах. А уже к вечеру (по крайней мере, судя по показаниям часов), двери палат откроются, и пациенты присоединятся к врачам. Или наоборот? Есть ли смысл делить людей на тех, кто потерял способность адекватно оценивать реальность, и тех, кто должен их этому научить, когда сама реальность теряет адекватность?
