Я очень хорошо помню тот день, когда она сказала, что у нас будет ребёнок и действовать нужно быстро. Точнее все основные действия, как я понял, были уже совершены и даже весьма продуктивно, но оставалось ещё кое-что. Свадьба. Нужно было успеть, пока ещё ничего не заметно, пока гости не начали шушукаться за спиной, а родные не начали задавать неудобные вопросы.
Разумеется, если бы кто-то начал высчитывать, то все бы пришли к определённым выводам, но я тогда об этом не думал. Раз сказали действовать быстро, значит, надо было делать. Подали заявление, расписались и ... . И ничего. Оказалось, что тревога была ложной, что всё обошлось и вообще можно жить и обживаться в качестве молодой семейной пары.
Но я-то уже был настроен! Я представлял себя отцом и хотел этого самого ребёнка. И я предложил попробовать уже целенаправленно стать родителями, но жена отказалась. Вдруг нарисовалась перспективная работа, мы оказались слишком молоды для родительства, да и вообще зачем нам всё это, если
- можно есть круассаны на завтрак,
- в выходные путешествовать,
- а вечерами ходить в кино?
Романтично, но, на мой взгляд, абсолютно бессмысленно.
Так во мне поселилось сомнение. Иногда я даже верил, что и не было никакого ребёнка. Что всё это было заранее спланировано и придумано, чтобы подтолкнуть меня к тому шагу, на который я всё не решался.
С одной стороны, я бы всё равно сделал это предложение. Я бы всё равно оказался с ней в одном доме, делил бы с ней свою жизнь и ежегодно отмечал бы годовщину нашей свадьбы.
С другой стороны, привкус лжи меня совершенно не радовал. Более того, он искажал всё то, что преподносила мне семейная жизнь. Сомнение переросло в подозрение. Я начал каждый раз думать, говорит ли она мне правду или хочет что-то от меня получить.
Самый простой способ внести гармонию, - честно спросить. И знаете, что? Жена не стала ничего скрывать и таить. Она легко сказала, что "слегка приврала", но действовала исключительно в наших интересах и ускорила то, что должно было всё равно произойти. Виноватой она себя не ощущала и даже посмеялась над тем, что оказалась решительней и умней меня.
Тут глаза мои не то, чтобы открылись. Они вспорхнули на лоб, как маленькие бабочки. Застыли в ожидании крушения надежд и взирали на человека, ставшего чужого в один миг. Она не казалась мне больше красавицей, мне не хотелось больше ничего ей рассказывать о себе. Единственное, что я хотел, - это уйти и долго стоять в душе, смывая с себя накипь непонятно чего.
Она не верила в развод и до последнего потешалась над моим нелепым поведением. Позже она фыркнула и навсегда отвернулась, наделяя меня не самыми лестными эпитетами. Ну подумаешь, мифический ребёнок. С кем не бывает?
Однако я уже не только успел сродниться с этим ребёнком. Я даже дал ему имя. Он стал символом моей доверчивости и плодом непродолжительной семейной жизни. Так мы и живём: я и этот ребёнок. Возможно, когда-нибудь он станет реальным и даже разбудит меня своим плачем. Но пока я не представляю, что когда-нибудь снова смогу поверить другому человеку. Ибо если человек способен "привирать" на такие темы, то что ещё ждать от этого человечества?
Ваш В.М.