Тоня Климова, как и все граждане СССР, встретила перестройку с энтузиазмом. Жители страны были уверены, что уж с таким-то лидером, как Горбачев, грядут волшебные перемены: и прилавки заполнятся товарами, и границы с Западом откроются, и свобода слова будет не только на бумаге.
Но начались «гласность» и «новое мышление» довольно-таки странно – с введения, так называемого, «сухого закона». Нет, полностью-то продажа спиртного не была запрещена: всем взрослым выделили талоны на две бутылки в месяц. И хотя продажа осуществлялась в специальных магазинах с десяти до девятнадцати часов, но, как правило, уже к двенадцати часам прилавки пустели. В это время большинство населения находилось на работе, а в выходные к магазинам вообще было не пробиться, да и привозили вино и водку редко.
Тоню касалось всё это мало. Её Сергей работал водителем, поэтому пил редко – так на праздники стопку-другую. Среди друзей пьяниц тоже не было. Молодая женщина сидела в декретном отпуске, поэтому часто смотрела телевизор. Вся пропагандистская машина перестройки настойчиво уверяла граждан, что в результате ограничения продажи вино-водочных изделий все заживут счастливой и здоровой жизнью. Показывали безалкогольные свадьбы, бодрые физиономии раскаивавшихся алкоголиков и ликующие лица их жен.
Между тем, обстановка в городе накалялась. Бабушки на лавочках злорадно шушукались, как страдают от отсутствия спиртного некоторые привыкшие «заложить за воротник» несознательные товарищи. В очередях за спиртным ломали ребра и выбивали зубы. Самогон стали гнать из всего: из карамелек, из томатной пасты, даже из зубной пасты «Поморин», уж не говоря о более экзотичных продуктах. Некоторые отчаявшиеся пьяницы намазывали гуталином куски хлеба, выставляли их на солнышко, потом счищали, что осталось на поверхности и ели. Из аптек исчезли все содержащие спирт лекарства - вплоть до йода и зеленки. Пили все, что горит. Тройной одеколон шёл на ура! Реанимации были забиты отравленными пьяницами.
До поры до времени все эти ужасы обходили Климовых стороной. Но вот как-то перед Новым годом собралась их компания – ни много ни мало шесть супружеских пар.
- Ну что, будем на Новый год чаем чокаться? – спросил Севка Артемьев – заводной веселый мужик. – В прошлом году я сумел через знакомую наши талоны отоварить, но теперь она уволилась. Может, у кого-то есть ещё блат?
Но все только уныло переглянулись. Новый год – святой праздник для любого русского человека. Ну как не встретить его под звон бокалов? Без бутылки шампанского на столе и праздник не праздник.
- Послушай, Тонька, - обратился к ней тот же Севка. – Все работают, но ты-то у нас в декрете сидишь – тебе и флаг в руки.
- А куда я Ленчика дену?- испуганно пискнула Тоня.
- С ним и пойдешь. Авось мужики женщину-то с ребенком пропустят.
Все облегченно загомонили, радуясь, что находчивый Севка вышел такой прекрасный выход из положения и положили перед онемевшей от ужаса молодой женщиной талоны на двенадцать бутылок.
Тут надо сказать несколько слов о самой Тоне: тихая, уступчивая, вежливая библиотекарша ну никак не походила на дикую волчицу, которой бы удалось с боями, помогая себе зубами, кулаками и пинками, пробиться сквозь мужскую толпу к вожделенному входу в магазин. Но талоны нужно было как-то отоварить. Немного подумав, Тоня отправилась к Татьяне Кулешовой – соседке, живущей на втором этаже. Татьяна была разбитной бабенкой, любящей выпить и покутить. Её муж так и не смог устроить жену на работу, и она проводила дни напролет в походах по магазинам в поисках дефицита.
- Г… вопрос, - бодро успокоила она Тоню. – Раздобудем мы тебе и водку, и шампанское. Мне тут шепнули, что завтра в наш гастроном будет завоз.
Сказано сделано. За полчаса до открытия обе женщины и годовалый малыш оказались перед отдельным входом, ведущим в вино-водочный отдел гастронома. В тот день, как назло, был нешуточный мороз, но он не отпугнул желающих купить вожделенные бутылки. Дело было незадолго до Нового года, поэтому в очереди наравне с пьяницами стояли и вполне приличные люди, но ни о каком снисхождении к женщине с ребенком не могло быть даже речи.
- Здесь не молочный отдел. Стойте как все, если хватило ума притащить с собой ребенка.
Пока магазин не открыли, какое-то подобие очереди ещё соблюдалось, но когда дежурившие на входе милиционеры, распахнули дверь и крикнули в толпу, что будут пропускать вовнутрь только по пять человек, случилось неописуемое. Людская толпа сразу же сбилась в яростно размахивающий кулаками и матерящийся клубок. Мужики пёрли к магазину, в самом прямом смысле слова, идя по головам. Благо, что все окна и двери были защищены крепкой решеткой, которую милиционер в спешке закрывал, запуская очередных пятерых счастливцев.
Было даже страшно представить, чтобы сунуться с маленьким ребенком в этот ад – все равно, что прыгнуть в яму с разъяренными гадюками, надеясь, что не укусят.
Но бывалая Татьяна ничуть не испугалась озверевшей толпы.
- Так, - сказала она Тоне, - придется, как Ленину, идти другим путем.
И она подвела соседку к торцу пятиэтажного здания, в котором располагался гастроном. Здесь были большие двустворчатые двери, ведущие в подвал. Женщина их деловито подергала и, о чудо, они открылись.
- Идем! – скомандовала она Тоне.
- Да как же так…
- Это тебе или мне шампанское нужно? Идем. Не убьют, даже если поймают.
И женщины двинулись по заставленному ящиками узкому проходу. Где-то впереди послышались голоса грузчиков, и они быстро юркнули за огромные коробки. Ленчик вел себя на диво тихо, словно понимал, в какую рискованную авантюру ввязалась его мать.
Мимо женщин прошел что-то ворчавший себе под нос мужик. Подойдя к двери, он закрыл её на замок и ушёл.
- Ой, как же мы теперь выберемся? – испуганно прошептала Тоня.
- Не дури, выходить мы будем через другие двери.
Татьяна уверенно подвела подругу к лестнице, которая вела в вино-водочный отдел. Несколько шагов, и женщины под удивленными взорами милиции оказались в торговом зале. Выгонять их не стали, хотя мужики снаружи гневно заревели, тряся решетку. У Тони от страха выступил холодный пот: «Как мы выйдем отсюда?» Она робко протянула свои талоны бурчащей о наглых «шлендрах» продавщице. В сетке оказалось по четыре бутылки шампанского, токайского вина и водки. Что-то взяла себе и Татьяна. И вот нагруженные тяжелыми сетками женщины подошли к двери.
- Ой, - сказала Тоня, при виде жутких кровожадных лиц за стеклом. – Ой, я никуда не пойду. Я так и останусь здесь… навсегда.
- Не дрейфь, подруга, я прикрою, - деловито пообещала Татьяна.
Но когда милиционер открыл дверь, раздался гневный рев, перед их носом замелькали мужские кулаки, а в лица пахнуло мерзким перегаром. От чьего-то толчка Татьяна не удержалась на ногах и упала на Тоню, заплакал от страха Ленчик. Угрожающе зазвенели бутылки…
«Это конец, меня и Ленчика сейчас порвут! - в отчаянии поняла Тоня, крепче прижимая к себе сына. - Бедная мама! Что скажут люди? Погибла, как какая-нибудь алкашка в очереди за водкой!»
Но тут за спиной вдруг раздался зычный голос милиционера.
- Пока не пропустите женщин с ребенком, никого больше в торговый зал не впущу и вообще закрою магазин.
Взбешенная толпа, выкрикивая самые грязные ругательства, все-таки раздалась и пропустила женщин. Но даже сквозь недовольный рёв Тоня услышала укоризненные слова милиционера.
- Стоило ли оно… так рисковать-то? Уже взрослые девушки.
От стыда и пережитого ужаса её трясло ещё дня три. Стоило только закрыть глаза, и она сразу же видела перед собой искаженные ненавистью багровые мужские лица.
- Никогда больше, не при каких обстоятельствах я не пойду в вино-водочный магазин, - твердо сказала она обрадовавшимся при виде её «улова» друзьям. - И пить я отныне тоже не буду – с души воротит от одного вида бутылок.
- Даже шипучки не пригубишь? – поддел её муж, зная о её любви к шампанскому.
- Только лимонад. Он тоже шипучий.
И надо сказать, Тоня сдержала своё слово, хотя прошло немало лет, и давно ушли в прошлое и перестройка, и её лидер, от большого ума, придумавший способ борьбы с пьянством посредством очередей. Но самое интересное заключается всё-таки в том, что не пьет и её сын Леонид, непонятно почему испытывающий отвращение к алкоголю. И хотя годовалый ребенок вряд ли мог запомнить хоть какие-нибудь подробности того страшного дня, видимо, ужас матери навсегда отвратил сына от спиртного.
Если вам понравился рассказ, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал
Другие мои рассказы: