В стародавние времена на Руси у людей помимо личного антропонима было крестильное имя, прозвище и полуимя. Последнее имело презрительный характер и служило для выражения пренебрежения к человеку.
Что это такое?
Филолог Ксения Медведева отмечала, что полуимя представляло собой морально-уничижительный вариант сокращённого обычного имени и образовывалось путём прибавления к нему эмоционально-экспрессивного суффикса –ка, так Петя превращался в Петьку, Витя – в Витьку, Маша – в Машку. В случае если дело касалось религиозных деятелей, то их уничижительные имена создавались при помощи суффикса –ище: Пётр - Петрище, а Степан - Степанище.
Полуимя получило широкое распространение в период правления царя Ивана Грозного, когда каждый подданный страны при обращении к человеку из более высокого сословия должен был намеренно исказить собственное имя.
Однако император-новатор Пётр I, считая сложившийся порядок проявлением позорного пресмыкания, 30 декабря 1701 года своим указом упразднил употребление полуимён в официальных обращениях и документах. К слову, он же запретил людям в письменных заявлениях унизительно именовать себя холопами, предложив вместо этого подписываться словосочетанием «нижайший раб», по аналогии с «рабом Божиим».
При обращении к властям
С конца XV века и до начала XVIII столетия на Руси при обращении к властям, вышестоящим по рангу лицам, священнослужителям и представителям более привилегированного класса следовало пользоваться полуименем.
Ярким подтверждением этого порядка служит исторический факт, когда Иван Грозный, разыгрывая политический спектакль, усадил на русский трон в 1575 году Симеона Бекбулатовича, который формально стал главой государства, хотя всем было понятно, что бразды правления остались в прежних руках. Тем не менее Иван Великий, соблюдая введённые им же правила, в посланиях к самодержцу применял в отношении себя уничижительные обороты: «Государю великому князю Симеону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом да с Федорцом, челом бьют».
В окружении Ивана Васильевича лишь один человек воспротивился этому правилу – политик-эмигрант Андрей Курбский. Отказавшись от российского подданства, он осмелился не подписывать свои заграничные письма полуименем, ограничившись упоминанием о себе в 3-м лице.
"Привилегия" преступников
Вплоть до второй половины XVIII века в российском обществе сохранялась традиция называть полуименем преступников. Таким образом социум выражал своё негативное отношение к нарушителям закона. Если же дело касалось государственных правонарушителей, то власти, всё-таки побаивавшиеся лидеров всевозможных восстаний, намеренно унижали их в глазах простолюдинов. Именно поэтому в официальных правительственных документах того времени фигурируют лишь такие прозвания, как Гришка Отрепьев, Тимошка Анкудинов, Стёпка Разин и Емелька Пугачёв.
Критика либералов
Крайне отрицательно к практике именовать друг друга полуименами относились российские либералы XIX века. Несмотря на то что к моменту формирования данного движения в стране на государственном уровне было запрещено использовать в письменных документах неполное имя, оно, как и прежде, активно применялось в отношении крестьян. После петровской реформы лишь представители высшего сословия были избавлены от необходимости искажать своё имя перед теми, кто стоит на социальной лестнице выше их. Сами же они продолжали пренебрежительно звать крепостных полуименами. Негодование по этому поводу выражал литературный критик Виссарион Белинский, который в одном из писем к Николаю Гоголю обличал крепостную систему и страну, «где люди называют друг друга не именами, а кличками: Ваньками, Васьками, Стешками, Палашками».
Борьба за демократизацию общества внесла свои коррективы в литературу, в которой стали чаще фигурировать персонажи из народа с полными именами. Примером тому может служить произведение Антона Чехова «Дом с мезонином», где господа при обращении к крестьянкам употребляют их полные имена.
Народная традиция
Между тем в народной традиции прибавление к имени суффикса –ка не имело пренебрежительного оттенка, так часто именовали друг друга хорошо знакомые и близкие люди. Данная форма обращения среди людей одного социального класса свидетельствовала не о превосходстве одного человека над другим, а скорее служила простой и ласкательной разновидностью личного имени.
Достоверно известно, что Александр Пушкин с удовольствием называл собственных детей полуименами. Окликая их Машка, Сашка, Гришка и Наташка, он таким образом привносил в его отношения с ними некую неформальность и нежность.
В современной России полуимена тоже пользуются популярностью, однако в равноправном обществе они утратили свою старинную уничижительную функцию.