13 день месяца Звёзд, года 1090 Нового Времени. Записано Авракием Яном, Первым Хронистом императорской библиотеки города Лоннады, провинции Анодейт.
Вопреки сложившемуся порядку, запись об этом злополучном дне делаю от своего лица, и совместно с перечислением фактов, считаю уместным закрепить и собственные переживания, впечатления и прочие детали, которые сочту нужными, ибо не знала история дней более горьких и чёрных, чем этот. Мне же не повезло лицезреть всё своими глазами. Да простят меня потомки за мою вольность.
В начале описываемого дня, я занимался переписью текста Мифов Златоземного Кедонэя, истлевшего фолианта, записанного со слов Эгариста Морехода в 537 году до Нового Времени. Утро того дня было пасмурное, но тёплое. В предзенитный час высыпал небольшой дождь. Ветер дул с востока.
Во втором часу дня моё уединение было нарушено визитом республиканского цензора Конора Коррена. Цензор осуществлял надзор над моими работами, в частности над Глаголами, с целью соответствия их линиям правящей длани. Хоть цензор и не имел власти вставлять произвольные правки в текст Глаголов, он мог наложить вето на публичное их зачитывание. Прежде, чем изложить содержание нашей беседы, уточню, что с цензором мы находились чуть менее чем в дружеских, но во вполне приятельских отношениях. Я всегда старался прислушиваться к его советам и рекомендациям.
- Ты уже приступил к новому Глаголу? - спросил он после того, как мы обменялись любезными приветствиями.
- Только начал. - ответил я, не понимая, в чём дело? Предыдущий квартальный глагол я выпустил не далее чем 6 недель назад. На то, чтобы составить следующий, у меня было ещё не менее четырёх. - А с чем связан вопрос?
- Видишь, ли, ситуация складывается... деликатная. - сказал он, нервно теребя пальцами подол. - Сенат не хочет, чтобы известная информация ушла в народ и стала целью досужих сплетен.
- Ты про сепаратат Митриума? - спросил я, доставая амфору вина и два кубка. Конор от питья не отказался, согласно покивав на мой предлагающий жест.
- Да, младший сенат не хочет, чтобы ты про это писал. - Услышал я ответ цензора и на душе у меня заскребли кошки. Всю свою жизнь, своё имя и должность я получил, твёрдо уповая на то, что сам Илтрис поставил меня доносить до людей происходящие вокруг события, так, чтобы подтолкнуть их к нужным решениям и мнениям. Нужное мнение всегда было солидарно с мнением ценза, пока Империя шагала по страницам истории победоносно и непогрешимо. И непогрешимо оттого, что победоносно. Но теперь всё разворачивалось иначе. Благополучие Империи достигло пика, и некоторым республикам становилось тесно под знаменем императора. Я их прекрасно понимал. Число разного рода налогов и повинностей росло год от года, а люди перестали чувствовать, что император воздаёт им за щедрость. Вдобавок, солдафонство нового императора стало мотивом для анекдотов, над которыми смеялись в метрополии, а на задворках хмурились, и сердито чесали подбородки, ибо семьи прощались со своими мужчинами не на недели, но на месяцы, когда Волерод Йорвинон начинал внеочередные военные сборы. Обо всём этом мне требовалось сейчас умолчать.
- Всё настолько плохо? - хрипло спросил я протолкнув колючий комок в горле молодым вином.
- Плохо, друг мой. - ответил Конор. - Два легиона, а это три четверти войска провинции, отреклись от императора, и двигаются на юго-запад, пополняя свои ряды. К тому времени, как император сумеет ответить на эту дерзость, мятежные войска пройдут по этим землям. Наша задача - не дать им найти здесь поддержку.
- Значит, ты хочешь, чтобы я замарал себя ложью или трусливым молчанием. - обречённо вздохнул я, ставя кубок на стол. Мне стало ужасно душно, надо было выйти на балкон.
- Ты же знаешь, это не моя воля, но воля младшего сената. - Цензор встал и проследовал за мной на балкон.
- Тихо как. - негромко произнёс я, подставляя лицо ласковому летнему ветерку. На улице действительно было необыкновенно тихо. Обыденный уличный гвалт куда-то делся. Даже шелеста листьев в древесных кронах было не слышно.
- Авракий, во имя всего святого, отринь свою глупую гордость! Решение сената было ультимативным. Если с обязанностями Первого Хрониста не справишься ты, на твоё место найдётся тот, у кого не будет ни твоей чести, ни твоей совести, ни уж тем более твоей глупой гордыни.
- Честь- такой товар, который можно продать только раз. Поэтому я тщательно думаю, кому и когда её продавать. Не дави на меня и дай мне спокойно подумать.
- Только думай не слишком долго. - Конор облокотился на каменные перила рядом со мной. - Давеча ходили толки, что на севере состоялся большой исход эльфов из Багряного Элораса. Может быть, стоит написать про это?
Я собирался что-то ответить цензору, но мой взгляд привлекла очень странная стая чёрных птиц очень причудливого вида с очень размашистыми тонкими крыльями. Стая летела с северо-запада.
- Что это там? - я показал пальцем на странную стаю.
- Ничего. Вороны летят. - без раздумий выпалил цензор.
- У этих ворон... Рога и... по четыре лапы. - констатировал я детали, которые становились всё более чёткими по мере приближения стаи к городу, не сильно понимая, что они означают. Едва ли кто-либо мог осознать масштаб бед, которые должны были вот-вот обрушиться на нас.
Это оказались вовсе не птицы, но чудовища из самой преисподней. Пойми мы тогда, что за напасть обрушилась на нас, мы бы сию секунду умерли от страха и избежали бы бездонного моря страданий и горя.
Дюжина огромных безобразных крылатых чудовищ угольно-чёрного цвета, пролетев над Лоннадой, изрыгнули на мой несчастный город струи жидкого чёрного огня. Стоя на балконе, я моментально ощутил жгучий жар как от тысячи кострищ, хоть дом мой стоял в лиге от эпицентра ужаса. Вместе с жаром до меня стала доноситься какофония из истошных душераздирающих воплей - мужских, женских... детских. Чёрное пламя бушевало и рокотало громче, чем подземные недра в час своего гнева.
Не помня себя от страха, я посмотрел на Конора - лица на нём уже не было, а вместо него зияла чудовищная вмятина безумия. Прежде, чем я понял, что с ним происходит, Конор перекинул ногу через перила, затем вторую, и бросился с балкона вниз головой.
Летучие демоны стали заходить на второй виток, выкрикивая чудовищным речитативом не иначе как проклятия. Меня охватила паника. Схватив со стола первое, что попалось под руку, я ринулся вниз по лестнице, затем выскочил во двор и побежал по улицам, охваченным ужасом, не разбирая дороги. Прямо за моей спиной струя чёрного потустороннего пламени обрушилась на мой дом. Каменное строение разлетелось на мелкие куски как ворох соломы. Волна обжигающего раскалённого ветра накрыла меня, подхватила и ударила о стену.
Я почувствовал, что душа на мгновение покинула моё тело, но затем я вновь сумел открыть глаза. Волна боли накрыла меня с головой. Словно рыба, выброшенная на каменное побережье я хватал ртом воздух, не обращая внимания, что мой рот и глотка облезали, обожжённые раскалённым воздухом. Я лежал не в силах встать и наблюдал, как чёрное пламя пожирает камень, как белый мрамор превращается в тягучую чёрную жижу и растекается по улицам как загустевшие чернила.
Усилием воли я заставил себя встать, и прижимая к груди книгу, спасённую из пожарища, хромая, заковылял подальше от червоточины мрака. Мне наперерез выскочил человек, объятый этим чудовищным огнём. За несколько мгновений чёрный огонь обратил его тело в прах, но крик его не умолк. Светлая тень отделилась от его уничтоженного тела и охваченная тем же чёрным пламенем с протяжным монотонным воплем унеслась прочь.
Размышлять об увиденном мне не довелось, так как очередная огненная атака обрушилась на город. Крыша городского форума обрушилась на меня сверху и завалила. Я оказался погребённым заживо под обломками, а мои ноги придавлены почерневшими булыжниками.
Пишу эти строки из последних сил... Боли я уже не чувствую. Илтрис уже распростёр мне свои объятья. Надеюсь, эти записи уцелеют, и хотя бы одна живая душа прочитает это и узнает, как погибла... Лоннада.
*Фотография взята на сайте https://commons.wikimedia.org/w/index.php?search=black+dragon&title=Special:MediaSearch&type=image&uselang=ru