Прыжок. Зал вздрогнул и затаил дыхание, раздалось чьё-то «Ой!», отлично различимое в окутавшей пространство тишине. Она хватается руками за трапецию и делает переворот. Зрители собираются ликовать, но сложный манёвр ещё не окончен, и зазвучавшие было аплодисменты, снова прерываются тишиной, ведь тонкая фигурка уже летит к песчаной поверхности манежа из-под самого купола цирка. Мгновения становятся вязкими, будто розовая жвачка, продающаяся на выходе в антракте, ладошки сидящих потеют, глаза прекращают моргать, ожидая, чем обернётся такое падение. Но тонкие руки гимнастки в последнюю секунду хватаются за длинный канат, и изящные ноги легко встречают носками твердь.
Взрыв. Люди ликуют, кричат, топают и пускают слюни в неудачных попытках свистеть, женщины визжат, мужчины кидают красные и белые розы. Гимнастка исполняет искусный реверанс, и конферансье берёт её тонкую кисть, торжественно объявляя: «Лилия Де’Бюти».
Девушка лучезарно улыбается публике весело прыгает за кулисы на одной ноге, чтобы вдали от тысячи восторженных лиц громко-громко вскричать в приступе боли.
Перед прыжком было приземление толчковой ногой прямо на гвоздь, чьё острие внезапно оказалось на деревянном покрытии платформы. Волна жжения не позволила выполнить надлежащим образом намеченный трюк. Толчок. И в повисшем молчании Лилия слышит, как трещит что-то в её ноге. Чудом она долетает до снаряда и механически производит заученную комбинацию. Когда циркачка летит вниз, она надеется, что мышечная память не сработает, и голова войдёт родной манеж. Но тело всё делает само. Очередной триумф молодой гимнастки. «Отрежьте мне эту чёртову ногу!» и улыбка для зрителей.
Акробаты несут восходящую звезду мировой арены к ветеринару, который у них уже много лет вместо доктора. Он смотрит на кровь, залившую тонкую обувь и блестящие лосины, и, качая головой, разрезает концертный костюм. Лилия шипит и жмурится, а врач пытается остановить кровь, недобро посматривая на то, как опухает икроножная мышца.
- Что там!? – врывается в помещение конферансье. Весь вылизанный и лощённый, что слишком контрастирует с развешанными повсюду полотнами пыльной ткани и слабым освещением, он занимает практически всё огороженное для медпункта пространство.
Ведущий подбегает к девушке и целует её холодную от страха руку, гладит потные тёмные волосы и нежную белую щёку, пока доктор уговаривает скорую ехать без мигалок, чтобы не омрачать шоу. Музыка на сцене возвещает о конце номера, и мужчина шепчет Лилии, что всё будет хорошо, прежде, чем скрыться в тёмных лабиринтах закулисья.
Шок проходит, и, чтобы в наступающей тишине никто не слышал криков гимнастки, она прикусывает кожаный ремень. Плачет, пока её грузит скорая на носилки, плачет, когда ей сообщают, что произошёл полный разрыв мышцы, ревёт, когда ей называют срок предстоящей реабилитации.
Полгода без тренировок. Шесть месяцев без выступлений. А что потом? А что, если она вовсе не сможет вернуться к любимому занятию? Хирург жмёт плечами, говорит: «Вы девушка молодая, организм должен справиться…», и Лилия швыряет принесённый ей поднос с едой.
Пять лет назад тренер не взял её в Олимпийскую сборную. Диагноз: не рекордсменка. Говорил, не потянет соревнования такого уровня. И она пошла в цирк. Там не сидело комиссии, которая ставит баллы, со снобизмом выбирая, чью жизнь и карьеру она желает разрушить сегодня. Арена требовала не чистой техники и хороших числовых показателей, арена хотела невозможного. И девушка была готова выполнить её желание.
«Слишком старая» для начала профессиональной карьеры двадцатилетняя гимнастка стала восходящей звездой цирка. Она не щадила себя, тренируясь даже в пути, пока остальные артисты позволяли себе немного отдохнуть. Каждая программа была сложнее предыдущей, и оттого имя Лилия Де’Бюти звучало всё более гордо.
Романтика настроек микрофона. Так они называли свою интрижку с конферансье. Когда ведущий хочет возвестить публику о чём-то действительно грандиозном, звукотехник добавляет реверберации по его требованию.
- Почему меня объявляют громче остальных? – как-то спросила девушка после очередного блестящего триумфа.
- Потому что и светишь ты намного ярче, - ответил глашатай цирковых чудес.
И да, хоть Лилия и прочила себе в любовники подтянутого акробата или мужественного дрессировщика, высокий и крупный шпрехшталмейстер обладал невероятной харизмой. Пока все смотрели на её выступления с восторгом или завистью, на его лице читалось чувство удовлетворения. Он всегда был честен на счёт новых программ и мог как указать на слабые места, так и выделить сильные. Пусть мужчина был далёк от воздушного, гибкого и фантастического, на семь лет старше девушки и на целую вечность опытнее, партнёр создавал с гимнасткой особый тандем взаимопонимания.
И что он скажет теперь? Казалось, будто весь мир был завязан на объёме талии Де’Бюти, покорённой ей высоте, параметрах гибкости и дальности совершённого прыжка. Кем она является, если не может считать себя самой лучшей?
И безнадёжное «Восстанавливайся» из уст того, кто мог дать девушке ответ на эти вопросы, было хуже, чем если бы он кричал, что нет у неё времени на лечение. Встала и пошла готовить новую программу, где ты час прыгаешь по сцене, ни разу не встав на больную ногу – вот, что было нужно Лилии, вот, чего она ждала, лишь в глубине души осознавая, что это окончательно угробит возможности вернуться в манеж.
Как и любой другой расклад. Через полгода появятся уже новые звёзды, и, покупая билет в цирк, люди будут спрашивать о них, а не о «той гимнастке-дебютантке». Ей на руку играло всё: хрупкое тело, миловидная внешность и говорящая фамилия, эти вещи каждый раз создавали образ хорошенькой неопытной гимнастки, что исполняет невообразимое. Не будет больше волшебства, будущее виделось ей в комплексах витаминов и постоянных сочувствующих взглядах, от которых Лилия тут же впадала в истерику.
Первые несколько дней девушка ела по одному йогурту в день, боясь, что без ежедневных физических нагрузок в прежнем объёме тут же наберёт лишние килограммы. Видя, в каком положении его пациентка, доктор уговорил её добавить в рацион два яйца – это большее, на что согласился воспалённый идеей мозг. И ни уговоры так много значащего для гимнастки конферансье, ни советы подруг из труппы не могли изменить её непоколебимого мнения.
Месяц спустя, на костылях передвигался иссушенный скелет, исправно, будто тень, посещавший все репетиции и планёрки, но более ни с кем не говоривший. Лилия убедила себя в том, что отныне никому не нужна. Рассталась со всей душой старавшимся поддержать её шпрехшталмейстером, и лишь злобно смотрела, как тот выбирал новую гимнастку для шоу. Никто из них даже близко не подошёл к уровню Де’Бюти! И когда в цирковой состав приняли высокую рыжеволосую красавицу, ничуть не похожую на неповторимый оригинал, девушка восприняла это как личное оскорбление. Тем более, когда новенькая неплохо справилась с прежней программой гимнастки, и в зале все смотрели с замиранием сердца на придуманные Лилией трюки, не возмутившись, что на сцене жалкая подделка, и это даже никто не пытается скрыть.
Во второй месяц особых улучшений состояния девушки не наблюдалось. Нога экс-циркачки всё также нестерпимо болела, и от этого нрав травмированной спортсменки становился всё более невыносимым. Любая попытка заговорить с ней, а тем более поддержать, выливалась в гневную тираду, смысл которой можно было сжать до: «Вам не понять, как сильно я страдаю, и вы в этом виноваты». На очередной планёрке члены труппы весьма непрозрачно намекнули, что следующее выступление приходится на родной город Де’Бюти, и это, судя по всему, её остановка. Впервые ярость девушки публично переросла в истерику, и пришлось сойтись на том, чтобы она обязательно занялась своим лечением, обратившись к квалифицированному специалисту.
Прогноз был неутешительным. Врачи битый час убеждали, что без надлежащего питания мышца не будет восстанавливаться, и даже, если Лилия и наберёт вес, он мгновенно сойдёт при возвращении к физическим нагрузкам.
Окончательно девушку добило само выступление, где через два места от неё сидел тот злосчастный тренер, не увидевший потенциала в подопечной пять лет назад. И гимнастка гневно читала в его слепых глазах восхищение потугами её рыжеволосой замены. Да, новенькая не совершила ни единой ошибки при выполнении связок, техника была идеальной, и даже те несносные Олимпийские жюри, наверное, нарисовали бы ей высокий балл в таблице, но что-то Лилии абсолютно не нравилось. Может, то, как с медью волос сочетается фиолетовый комбинезон – заглавный цвет всего шоу, или то, что конферансье также держит её за руку, и произносит, загодя добавив реверберации в микрофон: «Мари Хотор*».
Такая же великолепная, с чёртовой говорящей фамилией, красиво возвещающей о высотах, которых добьётся эта женщина. Или с которых она однажды упадёт, порвав себе икроножную мышцу во время неаккуратно выполненного элемента.
Лилия очень хотела вернуться к излюбленному виду спорта. И к гордости врачей она ела. Ела, когда думала о том, почему не уволили людей, подготавливавших реквизит на том злосчастном выступлении четыре месяца назад. Ела, когда видела, как конферансье обсуждает с рыжеволосой придуманную ей программу, обнимая подтянутые бёдра гимнастки своими большими руками. Ела на примерке новых костюмов, где впервые Де’Бюти не участвовала и ничего не решала. Новой палитрой выбрали золотой и изумруд, которые так прекрасно подходят их восходящей звезде. Теперь, покупая билет, зрители интересуются: «А будет ли та, что выше всех прыгает?». И, пока цирк собирает солд-ауты, Лилия ест, чтобы скорее перестать рыдать каждую ночь от невыносимой боли в ноге.
Но, кажется, её организм совершенно не собирался запускать восстановление. Зато радостно полнел, возвращая объёмы мышечной массы, истраченные во время голодовки, подкожным жиром. Лилия округлилась и стала ненавидеть своё тело с новой силой. Немощное, огромное, бесполезное. Тупое, невыразительное, ужасное. Спасало лишь одно: там, где столпотворения, всегда есть люди, которые готовы предоставить другой тип веселья.
Во время переездов девушка становилась ещё более нервной, ведь негде было достать дозу. Её сознание воспроизводило всё новые идеи, ведущей среди которых была та, что выражалось единственной фразой: «Ты обуза». Когда восхищение в лицах окружающих сменилось сочувствием, Лилия была готова пережить это, но теперь в её сторону никто даже не смотрел, принимая её на правах потухшего светила, что бесцельно болтается в космосе на своей орбите. Когда-то у неё была собственная система, огромное скопление людей, что спасались её великолепными лучами, а сейчас звёздный путь бывшей гимнастки выглядит убого: зрительный зал, барыги, потрёпанный трейлер, в котором она пытается притупить свой стресс любыми доступными средствами.
Раньше Де’Бюти была зависима от спорта, ловила кайф, когда ей удавалось освоить новое в своём ремесле. А теперь она стала злой и примитивной. И какая-то часть личности девушки была готова с этим согласиться, периодически собирала вещи, чтобы уехать домой, но другая составляющая её внутреннего «Я» отказывалась мириться с собственной беспомощностью, и чего-то ждала.
Чего именно – стало понятно, когда она наконец-то увидела полный гастрольный график цирковой труппы. Следующим в списке числился город, с которого всё началось.
Едва ли среди своих старых концертных лосин и комбинезонов Лилия бы смогла найти то, что ей подойдёт. Зато в костюмерной обнаружился костюм клоуна, который сидел на ней, как влитой. Грим, как и всегда перед выступлением, она нанесла самостоятельно – получилось комично: разноцветная униформа шута и кукольный макияж, который, к сожалению, не так эффектно смотрелся на отёкшем лице экс-гимнастки, но всё равно напоминал о былом.
Пробраться ко второму входу в вечной закулисной суматохе оказалось не так уж и сложно, тем более, что девушка точно знала, когда объявят Её номер. С привычным гулом, пробирающим до самых костей, конферансье возвещает: «Дамы и господа, леди и джентльмены, с самым долгожданным номером этого вечера выступает! Мари! Хотор!», и зал заочно дарит ей свои овации. Играет музыка с басом и скрипками, и на арену вся в золоте выходит рыжеволосая.
Несколько изящных па и трюков уже успели захватить аудиторию, но та не останавливается, гнётся во все стороны, играет. Поначалу Лилия и сама заворожённо смотрит, как изящно её замена добавила театральный элемент в своё выступление, как красиво она рассказывает историю неразделённой любви гимнастки. Но потом вспоминает, зачем она здесь.
Дождавшись, когда Мари начнёт забираться на высоту, клоун делает несколько шагов на сцену. И вот, все взгляды публики уже направлены на хромающую фигуру в цветном комбинезоне, что двигается по манежу. Сюжет не вяжется воедино. Толпа недоумевает и смотрит, что же произойдёт дальше. Главная артистка этого вечера понимает, что выступление идёт не по плану, когда Де’Бюти уже водружается на первую платформу. Ни грамма былой грации, когда она вздымалась на это, будто приклеенная к металлическим опорам, выполняла элементы на вертикальной перекладине. Нога ноет так невыносимо, что главным для Лилии становится просто дойти до цели.
Кто-то, кажется, находит забавным этот диссонанс между плавными движениями Мари и резкими мучениями её негаданного напарника, дети смеются, указывая на необычного клоуна, взрослые всё также пытаются разгадать задумку номера, и Де’Бюти ненавидит каждого из них за то, что они до сих пор не понимают. Третий уровень – ещё несколько метров до заветной верхушки, и, кажется, её дорогой шпрехшталмейстер, наконец, находит решение этой загадки. Он выбегает в центр манежа и что-то кричит – для кого именно предназначены его слова, остаётся неясным, ведь они теряются в гуле публики и звучании музыки.
Мари пытается продолжить играть и делает несколько оборотов вокруг трапеции, но внимание зрителей рассредоточено, и они едва ли замечают мастерски выполненный трюк.
Сердце Лилии колотится с бешенной силой, на лбу выступают капли пота, и ей кажется это постыдным, учитывая, как просто несколько месяцев назад она забиралась на самую вершину. Теперь же она кажется девушке невообразимо далёкой, и то, что маленькому клоуну удалось взойти на четвертый уровень постройки – настоящий подвиг. Она смотрит поверх софитов и видит умиление, непонимание, даже смех – как легко, оказывается, веселить народ, если ты в соответствующем костюме. Возможно, и её триумфы значили бы куда меньше без блеска лосин и красивого макияжа. Возможно, это стоило сделать раньше…
Де’Бюти машет всем рукой, и зрители повторяют в ответ её жест. Глупый скот. Неужели она раньше так ценила их внимание? Девушка вытирает слёзы, которые не прекращают бежать из-за ужасной боли, что всё сильнее мутит рассудок, неуклюже падает на платформе, и этим вызывает волну приглушённых смешков. Они уверены, что ничего не случится. Это просто странный номер во второсортном шоу, ещё один повод поднять людям настроение – вот и всё. Каждому здесь плевать на поломанные души и судьбы.
Кажется, публика не до конца понимает, что произошло, когда обрывается музыка, обнажая звук громкого крика ужаса из уст Мари. Осознание всё ещё приходит не ко всем, когда гаснет свет и конферансье объявляет, что пора расходиться. Многие до конца разберутся в случившемся, когда услышат скорую, которая несётся через весь город, на этот раз не выключая мигалок. И тогда на лицах преданных зрителей останется только ужас, испытуемый при виде клоунов, и на устах публики застынет беззвучно горький смех.
*Hauteur [Хотор] — с франц. «Высота».
