Очередь в магазине не хотела двигаться. Я стоял со своей корзинкой, страдал от жары и «наслаждался» всей гаммой чувств от этого процесса. Стоящий впереди меня в очереди мужичина щедро «одаривал» меня запахом пота и перегара, от женщины, стоящей позади меня навязчиво липли приторные запахи «арабских» разливных духов, идущие мимо по узкому проходу задевали всех корзинками и тележками. Дёрганная кассирша то не могла отсканировать штрих-коды, то ругалась на тупящий терминал банковских карт. Типичный провинциальный не сетевой магазин, да и в Москве тоже таких хватает. Кое-как меня посчитали и пробили, я вышел к упаковочному столу и начал закидывать покупки в рюкзак, про себя зарекаясь ходить сюда при скоплениях народа. В этот момент меня тронули за руку и раздалась просьба:
- Не добавите 20 рублей, мне не хватает на....
Я стараюсь никогда не отказывать просящему в мелочи, верю, что возвращается дающему, молча протянул женщине горсть десяток и вышел. Уже дома меня у меня вдруг возникло ощущение того, что я знал эту женщину, когда-то, в сосем другом её состоянии. Я залез в шкаф и достал альбом времен своего студенчества, плёночный фотоаппарат-мыльница тогда моим почти постоянным спутником по жизни, фоток было сделано и проявлено много, не все, но многие сохранились. Пару минут я переворачивал листы , пока не нашёл ту фотку.
Почти юноша, это был я, а рядом стояла такая же юная и смеющаяся девчонка. Тонкая и звонкая, с вьющимися волосами, драных джинсах, лёгкой кожанке, кедах и фенечках, на запястьях, на лодыжках, плетеная фенечка на шее, ободок на голове тоже был из бисера... За своё к ним пристрастие Ирку и прозвали «Фенечкой».
Впервые я увидел её на рок-сэйшене в одном из домов культуры в нашем городке. Даже не дом культуры, а бывший кинотеатр, который дирекция на стыке 1990-х и начала 2000-х сдавала кому не попадя: всякие религиозные сектанты и последователи Норбекова, доморощенные политические партии и сетевеки из Гербалайфа проводили там свои собрания. Иногда туда пускали и неформалов, видимо когда деваться больше некуда было. Рок-сейшены тогда представляли из себя сборную солянку из панков, рокеров, металлистов, ska-шников и прочих, всякая муть типа эмо, альтернативы и инди повалила после. И вот разношерстная толпа, залившаяся пивом и портвейном, курящая в проходах и туалетах угорала под музыку, колбасилась подо всё, что звучало со сцены... А Фенечка сидела в зале и слушала музыку, так, как её принято слушать сидя в опере, не дергая головой, не вскакивая с места, как-будто это европейская леди сидит в концерт-холле и слушает симфонический оркестр. Мы с нашей тусовкой же прыгали и трясли гривами (моя нынешняя лысина прослезилась, вспомнив, какая раньше шевелюра жила на этой голове), пока группы менялись и настраивались — выбегали в туалет покурить и хлебнуть портвейна. Было весело.
Сэйшен двигался своим чередом, кого-то пьяного вынесли на лавочки, кто-то отыграл и пил у служебного входа, подошло время когда рокеры, скашники и панки свои блоки отыграли, начали готовиться металлисты (не очень я их любил, особенно всякие дум, блэк, дэд и прочая, да и сейчас не люблю), я засобирался валить на улицу, вечер был в самом разгаре, погулять на улице было самое то, особенно, если есть бутылка портвейна и вероятность встретить кого-нибудь и продолжить слоняться по городу весело и бесцельно, я двинул в один из парков, где на руинах дома культуры кто-то из наших постоянно околачивался.
В парке никого из знакомых не было, или все были на концерте или разбрелись по флэтам и ямам заливаться после него. Я сел на свободную лавочку и открыл портвейн, включил кассетный плеер и наслаждался майским вечером. Меня потрогали за плечо, рядом стояла та самая девчонка, которая так выделалась на сейшене...
- Можешь мне помочь открыть шампанское?
- Конечно могу, а ты чего на сэйшене не осталась?
- Там музыка скучная пошла, в ней додумывать нечего, она не даёт простора для мысли...
- Что можно додумывать в музыке? Слушаешь и колбасишься!
- А ты никогда не думал, что та музыка, которую ты слышишь, это совсем не та, которую слышь стоящий рядом, и уж совсем не та, которую изначально придумал автор? Вот мне и нравится слушать самой и представлять, думать, что же вообще было изначально, что родилось в головах у музыкантов... Может просто я долбанутая, но мне нравится слушать именно так.
Я как-то и не заметил, что она уже давно уселась рядом со мной и уютно так попивала из горла своё шампанское, я же прикладывался к своему портвейну. Спустя какое-то время наши бутылки опустели, я предложил сходить в ближайший разливняк и взять там пива. Фенечка посмотрела на меня круглыми глазами от удивления глазами:
-Только шампанское, хоть и «Советское», но только шампанское!
Я не стал спорить и мы двинули до гастронома, за новой порцией алкоголя, себе я тоже взял шампанского, это был, наверное, первый в моей жизни случай, когда я пил игристое не на Новый Год, а в мае, да ещё и на улице.
Мы прогуливались до ночи, она рассказывала много интересного мне про музыку, про литературу (кто такой Харуки Мураками я узнал от неё), она поделилась какими-то наивными девчачьими мечтами о том, что хочет научиться играть на гобое и уехать в Барселону, жить там у моря и зарабатывать на жизнь музыкой, пусть даже уличным музыкантом. Но мама запихнула её в музыкальное училище на фортепиано, а это не то, хоть и прикольно... Ещё она говорила, что наш родной город красивый только местами и только летом, в остальное время он серый и зябкий, а шампанское ей хочется пить постоянно, чтобы не допустить эту серость и зябкость внутри себя...
Я был очень впечатлён ею, она была настолько своеобразна и слегка оторвана, при этом это сочеталось в ней очень гармонично и натурально. Потом мы часто созванивались и пересекались, но вот ухаживать я за ней не пытался, какой-то неземной и недосигаемой она мне казалась, чтобы я, со своими низменными потребностями в духе побухать и пообжиматься к ней подкатывал. Просто гуляли, пересекались на мероприятиях, пару раз я заводил романы с её подругами. Одна из её подруг и сделала на мой фотик снимок нас с Фенечкой, когда мы ездили в соседний город на концерт модных тогда «Мультфильмов»... А потом она пропала... Разгар лета, постоянные движухи, концерты, сэйшены, а она не появлялась, её мобильный не был в зоне действия сети, на звонок в дверь тоже никто не отзывался. Подруги её были не в курсе, а некоторые шептались, что она всё-таки уехала в Барселону. Координат её родных мы не знали, проверить эту догадку было не у кого, поэтому мы все как-то со временем поверили, что она в самом деле перебралась в солнечную Каталонию, даже немного ей завидовали...
Завидовать оказалось нечему, Фенечка на самом деле уехала, только не в Барселону, а в соседний городок, повидаться с мамой. Мама была рада приезду дочери, ещё больше оказался рад мамин тогдашний сожитель, он-то и напоил, а потом изнасиловал пьяную Иринку, после того, как мать уехала утром на работу. Фенечка попала в больницу, а потом в психушку, для её натуры было страшнейшим потрясением, то, что её лишил девственности какой-то мамкин хахаль, да ещё и воспользовавшись её беспомощностью... Несколько лет она провела между домом и психушкой, под курсами всякой психической фармы, которые ей назначали после очередной попытки суицида... Всё это я узнал уже после того, как сам уехал из родного города. Со временем как-то и стёрся из памяти образ Ирки-Фенечки, как и сотен и сотен других, с кем мне доводилось общаться, работать, пьянствовать и тусить.
И вот, на выходе из магазина я повстречал её, точнее то, во что превратилась худенькая и грациозная девушка из моей юности. С как-будто помятым лицом, какая-то потрепанная женщина в линялой и застиранной майке, мятых шортах и стоптанных балетках, глаза её отдавали желтизной, а кровоподтёк на лице говорил о том, что этому лицу на этой неделе прилетало. Говорят, что алкоголизм уродует людей. Соглашусь. Но больше всего это заметно по женщинам. От красотки, пьющей всегда только шампанское не осталось ничего, кроме некоторых узнаваемых черт лица, которые ещё не успели окончательно утонуть на просторах деградирующего от пьянства лица...
Вечером я заскочил в кафешку, хозяйкой которой была подруга моей неформальской юности. Алиска, давно уже вынула из ушей и носа пирсинг, сменила драную джинсу на деловой костюм и вместе с мужем занималась общепитом.
- Алис, я сегодня, кажется Фенечку встретил, хотя может и ошибаюсь...
- Её и встретил. Она уже года 2 как к нам сюда перебралась, сразу, как по условно-досрочному вышла, прописка-то у неё тут, на бабушкиной квартире.
- Какое условно-досрочное? За что? Когда?
- Ну ты ведь в курсе, что её изнасиловали, а она кукушкой поехала, несколько раз вены резала и таблеток наедалась, ну у себя её там мариновали по психушкам, а она как выходила из больнички — в запой, а потом снова вены резать, ну её опять в психушку... А отсидела она за то, что когда насильник срок свой отмотал и в город вернулся, она его выследила и прямо на улице, средь бела дня нож ему в шею и всадила. Дали 8 лет, отсидела 5... Вернулась сюда, к нам, сдаёт бабкину квартиру, а сама на какой-то синей яме обитает, ну а деньги пропивает. Пару раз ко мне занимать заходила, работать на посуде у меня отказалась, ей уже ничего кроме синьки не нужно....
Я прожевал своим мозгом полученную информацию, представил себе её тогдашнюю, юную Фенечку, которая , в случае сбычи её мечт, уехала бы в Барселону и играла бы на гобое возле набережной... Дико захотелось выпить, но рука отодвинула алкогольную карту...
- Можно мне кофе, я чего-то пить передумал... Ещё, пожалуй, пару месяцев воздержусь...