Нищий...

Шёл снег, крупными хлопьями покрывая промёрзлую землю, и покрывая белым саваном грязные улицы города. Александр Юрьевич, поёжился от холодного ветра, плотнее закутываясь в жалкие обноски и поправил картонную табличку с надписью «Подайте люди добрые, на еду».  Люди спешащие по своим делам, проходили мимо сидящего на земле человека, иногда удостаивая его презренным взглядом и бежали дальше, лишь изредка в коробку у ног летела горсть монеток или бумажная купюра небольшого достоинства. А ведь надпись на картонке не обманывала – человек просто хотел есть.

Из сумбура толпы к нему вышел молодой парень, лет восемнадцати-двадцати с бутылкой коньяка в правой руке и уставился на оборванца слегка мутным взглядом.
- Слышь отец, выпить хочешь? – протянул парень бутылку с янтарной жидкостью.

- Прошу прощенья, молодой человек, но я откажусь. Не сочтите за дерзость, но я откажусь.

- Эвона как ты загнул. Не хочешь, как хочешь. Я думал для сугреву тебе самое оно.

- Спасибо молодой человек. Я не замёрз.

- Я вижу как ты не замёрз, зубы стучат и руки трясутся от холода.

- Пойдём со мной, покушать надо тебе да и согреешься. Тут кафе рядом, кормят вкусно.

- Мне неудобно, меня не пустят в кафе, выгляжу то я не презентабельно.

- Да брось ты отец, пошли. Это моё кафе...

Сидя за столиком в углу уютного кафе, Александр Юрьевич почувствовал тепло, нет не тепло от еды или от того, что он согрелся в помещении. Тепло идущее от этого молодого человека, представившегося Егором. От него веяло теплотой, добротой и человечностью, что редкость в наше время. И Александр открыл ему свою историю жизни...

Александр всегда тянулся к созиданию – ему хотелось творить, но не скульптуры или картины, он всегда тянулся к дереву, потому, что оно было тёплое и живое. Он стал делать мебель – сначала совмещая с основной работой в пожарной части, работая в гараже. Затем взяв в аренду помещение и станки, Александр начал выпуск мебели по своим эскизам.  Дело шло в гору, заказы были расписаны на год вперёд, деньги текли рекой, а удовольствие от работы переполняло человека.

- Как же вы на улице то оказали? – Егор вдруг стал называть спутника на «Вы» и взгляд его стал чистым и цепким.

- А вот так, всё жена моя бывшая...

Пока Александр работал начальником караула в пожарной части, супругу устраивало абсолютно всё – и денег хватало, и на отдых ездили, а сын одет и обут в самое дорогое и модное. Изменения в поведении Александр Юрьевич стал замечать тогда, когда его гаражное хобби эволюционировало в бизнес – прибыли больше, времени проводит меньше, а тот момент когда он окунулся в производство с головой, как оказалось позже, поставил крест на его семейной жизни. Жена стала жадной, склочной, напыщенной и заносчивой зазнобой, которой нужно было только одно – деньги. Самое непонятное это то, каким же образом у неё получилось оставить его без всего – абсолютно без всего. Из квартиры он чудесным образом был вписан, машина и так была записана на тестя, а его предприятие сменило название и соответственно учредителей. Он оказался на улице, всего лишь с паспортом в кармане, а друзья, словно по команде отвернулись от него.

- Ни милиция, ни суды не помогли мне. Тесть, бывший прокурор посодействовал в том, чтобы я не выбрался из этой ямы. И у него получилось, седьмой год на улице...

- Ну вы это... Александр Юрьевич, не расстраивайтесь. Ведь ничего не поправимого не случилось. – Егор сглотнул подкативший к горлу ком. – Я могу вам помочь.

- Как? А самое главное, зачем тебе это?  По тебе же видно, что ты сын богатых родителей, золотая молодёжь или как вас ещё называют «мажор».

- Тут Вы правы Александр Юрьевич, я сын богатых родителей. Вот только родителей больше нет...

Спустя две недели огромный чёрный джип, затормозил перед административным корпусом деревообрабатывающего завода – из машины вышел Егор, и пошёл навстречу человеку, стоявшему на крыльце на ходу протягивая руку для рукопожатия.

- Ну что дядя Саша, нравится тебе место? Наладишь производство своей мебели, будем рынок завоёвывать. Как говориться «порвём всех конкурентов».

- Да Егор, спасибо тебе за всё. Ты вернул в меня жизнь.