Я не знала, как помочь сестре. Поговорить с женихом у меня так и не получилось, и я пустила все на самотек. А надо было дуре брать сестру в охапку и увозить.
Честно говоря, голова у меня шла кругом, я мало спала ночью. В поезде от окна дуло и я всю ночь пыталась защитить Пашку от сквозняка. Потом поездка на автобусе до Верхнеуральска и снова автобус, но теперь уже до деревни. Поэтому ни одной правильной мысли в голову на тот момент не пришло.
Они пришли, эти мысли, но слишком поздно, когда уже было ничего не изменить. Вернее, попытаться можно было, но Аля отказалась. Слишком она у нас была правильная и принципиальная.
Вот по какой такой причине я не сообразила тогда, сказать сестре, что её просто используют, чтобы утереть Маринке нос.
Та ему отказала, а он тогда решил жениться на девчонке помоложе и симпатичнее. На зло! Вот только Маринке то от этого было не жарко и не холодно, а он испоганил жизнь и себе и Але.
Почему, я не сообразила тогда, что он ведь в неё даже не был влюблен. Почему не сказала, что ей же с ним в одну постель ложится, с нелюбимым-то?
Хотя, думаю, что о последнем сестра и сама догадывалась.
Говорят, когда, боги, хотят нас наказать. Они лишают нас разума. Не знаю, кому и зачем это было надо, чтобы Аля вышла за Вовку замуж, но все правильные мысли и возражения пришли в мою голову только на следующий день, после того как я выспалась.
Но поговорить с сестрой у меня уже не было времени. Молодые уехали в Верхнеуральск фотографироваться, а приехав вместе с гостями уселись за стол. Свадьба все же состоялась, а расписались они позднее, когда Алке исполнилось восемнадцать.
Я смотрела на свою красавицу сестренку, ах, как она хороша была в белом платье невесты, и мне хотелось от бессилия плакать. За столом из наших родственников были только мы с Сергеем и дядя Саша. Но я тоже долго не засиделась, Пашка оставался с бабулей, а ей довольно сложно управляться с правнуком.
Вечером пьяный дядя Саша принялся рассказывать в какую богатую и крепкую семью Аля попала. Знал бы он, что Алю потом не раз попрекнут этим богатством, наверное так бы не радовался.
- Да кому нужно это богатство,- зло сказала я.
- Вы вообще понимаете, что Алка его не любит? – вступил в разговор мой супруг. Сергей, тоже был не трезв.
- Да вы вообще знаете, что.. Да, что ты меня дергаешь, дай я ему расскажу, - отпихнул он меня.
- Сергей не надо!
- Нет, вы послушайте….
А я не придумала ничего лучше, как заткнуть мужу рот, дав ему пощёчину. И мне тут же прилетела ответка, да такая, что слезы и искры брызнули из моих глаз.
- Ань, ну прости. Больно, да? Я не хотел. Ну прости-прости.
Мне было конечно обидно, но я понимала, что он действовал на автомате, но все же главного я добилась, слова готовые сорваться с его языка, так и не были сказаны. Это была Алкина тайна – и только ей было решать с кем ею делиться.
Утром мы еще раз поговорили с сестрой, и я предложила ей уехать, но она отказалась.
У неё была возможность уехать и позднее, так как расписались они только после 3 февраля, то есть после её дня рождения. Но она этого не сделала.
Жалела ли она об этом? Я не знаю, сестренка на эту тему не откровенничала, но за свою ошибку сестре впоследствии пришлось дорого заплатить.
Вот так вот порой получается. Мы совершаем ошибки, а потом расхлебываем за них всю жизнь.
А к вечеру мы уехали, Сергею надо было на работу. Следующий раз с сестренкой мы увиделись лишь через полтора-два года, в мой очередной приезд на Волковский, а связь поддерживали редкими письмами, да много ли там напишешь?
*****************************
В книгу глава вошла в переработанном и дополненном варианте.