Еще бы! Речь есть только у человека. Животные для взаимодействия используют язык символов, сигналов. И только у "царя природы" есть параллельный мир - слов. Только у человека есть мышление, основанное на речи.
- Вы же понимаете, - продолжали врачи, - что человек без речи остается в своем развитии животным? И если время упущено - потом уже не догонишь…
Но как же разговорить маленького Глеба?
О том, можно ли превратить "синдром принца" в гениальность, написаны тома диссертаций. Снят художественный фильм "Человек дождя". Но в психологической науке по-прежнему многое остается неясным. Набрана огромная эмпирическая база данных - начиная от зарубежных ученых Аспергера и Каннера (они-то и придумали эту детскую болезнь по аналогии с Каем из сказки о Снежной Королеве называть "синдром принца") и заканчивая российскими учеными Б. Зейгарник, Р. Лурией, М. Коркиной, Н. Михайловой, В. Башиной, М. Либлинг, О. Никольской…
Описано множество клинических случаев, форм и проявлений…
Но что с этим делать, однозначно не скажет никто.
Психологи изобрели множество спасительных "лекарств", из которых ни одно не гарантирует результата.
- Врачи придумали такое красивое название для этой болезни - "синдром принца"… А принцев не лечить надо, а искать им принцесс и корону… - попыталась Наина утешить дочь. - Я слышала, многие талантливые художники, музыканты были в детстве аутами.
Она перевела взгляд на настенный календарь с репродукциями лучших живописных полотен русских художников.
- Я уверена, что из Глеба со временем вырастет второй Левитан. Он родился с этим великим художником в один день, 30 августа. Это же не просто так, это ведь что-то да должно значить! - Наина продолжала утешать расстроенную дочь и намеренно поддерживала оптимистичную интонацию. - Под звездным знаком Девы вообще много родилось талантов. Так что наш Глеб подрастет - и станет великим пейзажистом!
- Мам, не фантазируй!
- Это не фантазия, а надежда. Для талантливого живописца погруженность в себя - это норма… Как, ты думаешь, художник работает? Только с натуры?! И насколько богатым внутренним миром надо обладать, чтобы рисовать по памяти море, лес, реки, горы… Я думаю, нашему Глебу надо купить кисть и краски…
Но Татьяна была безутешна.
Ах, если бы все было именно так, как говорит Наина! Если бы Глеб и в самом деле был, словно гениальный герой-математик, сыгранный Д. Хоффманом в фильме "Человек дождя", всего лишь аутом! Это означало бы, что он при всей своей замкнутости и необщительности обладает высоким уровнем интеллекта. Но все могло быть и гораздо хуже.
Если психологические тесты, которые предстоит пройти в ближайшие дни, покажут уровень развития интеллекта Глеба значительно ниже нормы, то можно будет утверждать, что диагноз "аутизм" является неполным. То есть некоммуникабельность, необщительность, замкнутость и погруженность в себя - пресловутый аутизм, или "синдром принца" у Глеба не является самостоятельным заболеванием. Он - лишь внешнее проявление, небольшой синдром при более страшной и неизлечимой болезни, которая никак не корректируется, ибо в ее основе - органическое поражение головного мозга…
Догадка, которую мы озвучим ниже, ранее нигде не встречалась в прессе. Сам факт того, что из фонда Бориса Ельцина, который сегодня возглавляет Татьяна Юмашева, по линии благотворительности тратятся немалые деньги на лечение детей, больных аутизмом, как бы является подтверждением диагноза Глеба.
Мы считаем, что это прикрытие.
Человеку, никогда не видевшему "живьем" разных форм психической патологии, тем более без психологического образования, даже в голову не придет усомниться в правомочности диагноза, поставленного Глебу скандальными журналистами.
Однако ни в одной из публикаций не была приведена медицинская карта Глеба Дьяченко, на которой значился бы диагноз врачебной комиссии.
Диагноз же, озвученный без медицинской карты, без результатов тестовой и дифференциальной диагностики, - это не диагноз, а только гипотеза.
Сложность и специфика психологических диагнозов в том, что многие из них похожи. Симптомы одной болезни могут сопровождать и другую, но самое главное - вот в чем. Один и тот же симптомокомплекс может быть и самостоятельным проявлением, и всего лишь синдромом при абсолютно другом заболевании, совершенно другой степени тяжести. И вот это принципиально.
Мы готовы привести аргументы, опровергающие уже переставшую быть сенсацией информацию в прессе о том, что второй ребенок Татьяны Ельциной страдает аутизмом.
Если у него и выявлен аутизм - то только как симптом. Не как болезнь. Не является Глеб, увы, "принцем печали" - тут все гораздо сложнее и грустнее.
А решили влезть мы в эти подробности лишь потому, что если наши предположения правильны, то они очень многое объясняют в загадочном и внезапном разводе Татьяны и Алексея Дьяченко после многих прожитых лет вместе. Из за ребенка-аута семейная пара разводиться не стала бы - ведь, как уже говорилось выше, из многих аутов вырастают талантливые творческие личности.
А болезнь центральной нервной системы, передающаяся по наследству и обрекающая ребенка с малолетства и на всю жизнь на инвалидность, - вот это уже серьезная мотивация для развода.
Теперь - наши аргументы, собранные от ряда близких к автору книги профессиональных психологов и дефектологов, просивших не называть их фамилии и опровергающих распространенную точку зрения о том, что Глеб болен аутизмом.
Так, в статьях о Глебе Дьяченко говорится, что он все это время учился в специальных яслях, а затем - в специальном интернате для детей, больных аутизмом, находясь все это время в документации учреждений под чужой фамилией. Здесь возникают сразу два сомнения. Во-первых, при неизвестном "псевдониме" ребенка и при неопубликованной в прессе его медицинской карте можно ставить любой диагноз, хоть родильная горячка, - попробуй опровергнуть! Второе. Нет ни в России, ни за рубежом специализированных "школ-интернатов для аутов".
Аргумент в пользу того, что у Глеба никакой не аутизм, а, к сожалению, более тяжелый порок, - это его фотография. Портретов Глеба в прессе опубликовано было немного, но и тех трех фотографий, где он лежит в коляске, сидит на коленях бабушки и стоит на крыльце спецшколы, достаточно. На всех трех (причем на третьей он уже в возрасте школьника начальной школы) фотографиях бросается в глаза серьезный дефект его лица. Видно, что он не контролирует мышцы лица, и нижняя челюсть у него находится в столь расслабленном состоянии, что у ребенка изо рта даже вываливается язык.
Это говорит о стойком органическом поражении центральной нервной системы.
Нам не известны данные, полученные при тестировании Глеба Дьяченко на уровень интеллекта (надо сказать, что количество тестов интеллекта - более двух десятков, так что ошибиться в этой диагностике сложно).
Однако нам известно, что несовместимость по иммунологическим показателям крови матери и ребенка вполне могла спровоцировать развитие недуга. Отрицательный резус-фактор - это всегда риск, приводящий подчас к самым неожиданным проявлениям. И отрицательный резус Татьяны вполне мог спровоцировать, как пишут в медицинских книгах, у ее ребенка недоразвитие головного мозга.
Из интервью первого мужа Татьяны, Вилена Хайтруллина:
- Вилен, говорят, что, когда ты собрался жениться на Татьяне Борисовне в 1980 году, тебя и всю твою семью заставили пройти унизительный медосмотр?
- Никакого осмотра моя семья не проходила. Хотя могу сказать, что у Татьяны Борисовны отрицательный ре-зус-фактор. А у меня - положительный.
Если наше предположение верно, то можно себе представить, какой дикий комплекс вины добавился в характере Татьяны к ее уже существующему комплексу профессиональной невостребованности.
Результат - активное бегство от самой себя в политику, выборная кампания на грани фола в 1996 году и должность "советника по имиджу" собственного отца, фактически превратившая Татьяну в "передаточное звено" и "инструмент влияния" для олигархов на пути к телу президента.
Нет нужды и искать какие-то особые причины во внезапном разводе Татьяны Дьяченко и ее мужа Алексея. Они не смогли дальше жить без конфликтов - каждый винил другого в несчастье этого ребенка. Оба они знали о бесперспективном будущем этого ребенка.
И тогда нет нужды искать странную мотивацию матери, бросившей шестимесячного ребенка ради выборной кампании отца, чему так поражались в прессе.
Никакое внимание, никакая материнская забота не может превратить ребенка с врожденным недоразвитием мозга в нормального человека. Есть такие проявления природы, против которых бессильна даже материнская любовь и забота.
Приход Татьяны в большую политику откроет для нее новый мир, параллельный привычному - здесь все будут на словах отстаивать интересы государства, говорить о несуществующих достижениях российской экономики, о вымышленных успехах демократии, будут строить нереальные планы строительства нового цивилизованного общества. На деле же эти люди будут интересоваться лишь своей личной выгодой.
Здесь важно будет изучить науку официального имиджа. Придется вопреки всему "держать лицо". Татьяна придет в Кремль и освоит эти правила. Она научится общаться с журналистами и будет говорить прессе отнюдь не то, что есть на самом деле, а что выгодно для ее имиджа как кремлевского советника. Имидж-мейкерство - это наука о лжи.
Впрочем, науке этой Татьяна выучится гораздо раньше своего официального назначения на политическую должность…
Из интервью Татьяны Дьяченко журналу "Огонек".