На перроне толпились люди. Гудок известил о приближении поезда. Наташа растерянно вглядывалась в окна вагона: "Ну где же он?"
Наконец в дверях появился знакомый силуэт.
- Прости Наташ, - виновато мямлил Юра. Перебирая пуговицы, он расстегнул куртку и вытащил букет гвоздик.
- На, держи, это тебе.
Улыбка озарила Наташино лицо.
- И снова я тебя встречаю!
- Завтра обязательно я тебя встречу, - обещал он.
Они обнялись и медленно побрели по пустынному перрону.
Моросил дождь, а они, молодые влюбленные, совсем не замечали холодные капли и радовались встрече, любуясь друг другом.
По дороге со смехом вспомнили уже ставшую комичной встречу на вокзале.
- Я пришла домой, тебя нет, побежала на перрон, - по дороге рассказывала Наташа Юре.
Он хихикнул, вспоминая свое:
- Так я же сел в электричку и заснул! Разбудили меня в Кисловодске, я и пересел обратно.
Юра провожал Наташу каждое утро, обещая встретить вечером. С завидным постоянством он просыпал остановку, а когда возвращался, на перроне его уже встречала Наташа. Относились они к этому с юмором. Молодость брала свое. Лёгкая и беспечная влюблённость не обращает внимания на такие мелочи.
Бывало, дойдут до улицы, где жила Наташа, обнимутся на прощание, так и стоят, не в силах расстаться. Соседка баба Паша поглядывает на них из окошка, не выдерживает:
- Вы не околели ещё, окаянные?
Крик въедливой бабки заставлял наконец расстаться.
По характеру люди разные, Наташа - очаровательная, общительная и улыбчивая, Юра - обаятельный, смешливый, немного застенчивый. Ну не мог он просить сидящего рядом чужого человека толкнуть в бок на нужной остановке. Беспокоить кого-то - это совсем не в его духе. Спокойный, немногословный, он заходил в электричку, убеждая себя не проспать остановку. Колеса стучали, плавно раскачивая вагон, Юра засыпал. На конечной станции чесал затылок и мчался в обратном направлении.
Так каждый вечер Наташа встречала Юру, они шутили, болтали и, обнявшись, шли домой. Было по-разному, плохое бросали в воду, а хорошее вспоминали. Любовь умеет многое прощать - восторги проходят, а тепло в душе остаётся навсегда.