Севриновский снова с вами. Хочу напомнить вам о самом необычном уличном протесте в истории современной России. Во вторник 3 августа я посетил в Ессентуках суд над ингушскими активистами — седобородыми старейшинами, молодыми людьми и одной девушкой, по иронии судьбы, работавшей до ареста в мемориальном комплексе жертвам репрессий.
Все они уже более двух лет за решеткой. По словам адвокатов, процесс будет длиться как минимум до конца года. Но арестованные не унывают – даже в СИЗО они чувствуют поддержку народа. Ведь ингушский протест объединил все общество. На митингах творилось неслыханное — люди прощали кровных врагов, суфии братались с салафитами, а Рамзан Кадыров впервые за многие годы столкнулся с мощным противоборством, и сам был вынужден извиниться. Впрочем, обо всем по порядку
Первый массовый ингушский митинг состоялся осенью 2018 года. Глава республики Юнус-Бек Евкуров договорился с Рамзаном Кадыровым об установлении границы между Ингушетией и Чечней. По военной привычке, он сделал это единолично, не посоветовавшись с народом, в режиме спецоперации. Соглашение принимали в спешке, сразу в трех чтениях. И все же информация просочилась. В столицу начали стекаться обеспокоенные ингуши.
4 октября после анонимного голосования депутаты вышли к ним и объявили, что сами голосовали против и видели такие же бюллетени у коллег. Люди слегка успокоились. А потом подоспели официальные результаты — "за" якобы проголосовали 17 депутатов из 25. Поползли слухи о фальсификации. Евкуров попытался обратиться к возмущенным людям. Кто-то запустил в него пластиковой бутылкой. Охрана вывела главу, стреляя из автоматов в воздух, а в столице республики, Магасе, собрались десятки тысяч ингушей. Их число значительно превысило население города.
Две недели, до 17 октября, продолжался этот необычный митинг, резко отличавшийся от большинства российских, да и мировых протестов. На площади, где круглые сутки находились десятки тысяч человек, поддерживалась идеальная чистота. Между протестующими и силовиками не было противостояния, активисты угощали стражей порядка, а те молились вместе с ними. Лидеры протеста всячески подчеркивали лояльность российской власти, и только просили отменить несправедливое соглашение о границе.
Руководители Чечни зачастили в Ингушетию для "усмирения" лидеров протеста. Но ингуши и тут быстро самоорганизовались. Когда Рамзан Кадыров со свитой приближенных на нескольких десятках машин приехал к бывшему министру внутренних дел Ингушетии Ахмеду Погорову, кортеж встретила многотысячная толпа, благодаря соцсетям за считанные минуты собравшаяся со всей республики.
После долгой беседы в доме Погоров объявил взволнованной молодежи, что они с Рамзаном "принесли взаимные извинения, совершили коллективный намаз и выпили чаю". Кортеж едва выпустили из города. На этом визиты прекратились.
Митинг закончился Всемирным конгрессом ингушей, на котором было объявлено, что Конституционный суд республики признал Соглашение незаконным. Подробнее об этом можно прочитать в моей статье.
Однако решение суда ни к чему не привело. Следующий протест вспыхнул после того, как 14 марта 2019 года Народное собрание Ингушетии в первом чтении одобрило новую редакцию закона о референдуме. Из нее исчез важный абзац:
На референдум Республики Ингушетия обязательно выносятся вопросы об изменении статуса, наименования республики, ее разделения или объединения с другими субъектами Российской Федерации, изменения ее территории или границ в соответствии с законодательством Российской Федерации
Зампред Народного собрания Асхаб Сукиев сказал, что это произошло случайно, но ему мало кто поверил. 26 марта тысячи человек снова вышли на улицы Магаса, требуя возврата "пропавшего" фрагмента и отставки главы республики. В отличие от осеннего, этот митинг был уже согласованным. Но из трех запрошенных дней правительство одобрило только один — вторник, и только до шести часов вечера. Ночевать в центре Магаса осталось лишь около двухсот человек.
Перед рассветом их окружили силовики. Началась драка, в которой власти потом обвинили митингующих, а те — засланных провокаторов. Во время утреннего намаза начался штурм. Увидев, как "космонавты" с резиновыми дубинками идут на молящихся стариков, многие участники протеста поднялись на их защиту и несколько раз отбросили атаки.
Местные силовики в схватке не участвовали, только отбивали бойцов у разъяренной толпы и помогали старикам. На видеозаписях видно, как ингушские полицейские выстраивались тонкой линией между Росгвардией и митингующими. Впоследствии их за это уволили. Утром после штурма некоторые участники протеста перекрыли трассу "Кавказ". Подробнее об этом можно почитать здесь.
Разгневанный Юнус-Бек Евкуров заявил:
Я буду добиваться уголовного преследования всех организаторов митинга. Их надо просто взять и сажать в тюрьмы
Так и произошло. Аресты не прекратились даже после отставки главы республики – оставлять во власти человека, которого ненавидит большинство ингушей, было уже невозможно. Как минимум 40 жителей Ингушетии обвинены в насилии против сотрудников правоохранительных органов. Восемь лидеров ингушской оппозиции обвиняются в организации этого насилия, создании экстремистского сообщества и участии в нём. Правозащитный центр "Мемориал" признал их политзаключенными.
Вскоре ингуши образовали группу "Неотложка" — около 600 человек сорганизовались для доставки арестованным посылок. Подробнее об этом можно почитать здесь. Правда, в последнее время сама "Неотложка" перешла на нелегальное положение, поскольку на ее участников государство оказывает давление. 13 сотрудников ингушской ППС, уволенных с волчьим билетом и подпиской о невыезде за то, что встали между силовиками и протестующими и предотвратили насилие, направили жалобу в ЕСПЧ.
Поначалу я удивлялся — зачем жестоко разгонять протест, участники которого постоянно подчеркивали свою лояльность государству и выступали под российскими флагами? Ведь полностью задавить его не получится. Чисто силовые решения на Северном Кавказе не устраняют проблемы, а превращают их в бомбы замедленного действия. Так, сталинская депортация ингушей в 1944 году с передачей Пригородного района республики Северной Осетии вылилась в кровавый осетино-ингушский конфликт 1992 года — почти полвека спустя. Вот и сейчас в Ингушетии, остававшейся лояльной России даже во время Чеченской войны, все чаще звучат разговоры о сепаратизме.
Зачем было их провоцировать? Думаю, что все упирается во фразу, которую я слышу по разным поводам в самых разных уголках России: "Государство не любит низовых инициатив". Любая крупная и эффективная самоорганизация людей, не инспирированная властью, пугает ее и должна быть подавлена.
На судебном процессе один за другим выступают свидетели, подтверждающие, что обвиняемые не натравливали митингующих на силовиков, а наоборот, призывали их остановиться. О том же говорят и видеозаписи. Но надежды на справедливое решение суда по политическому делу мало.
Лучшее, на что я надеюсь — это признание активистов виновными с минимальным сроком, чтобы вскоре после приговора они вышли на свободу. Так произошло, например, с главой грозненского "Мемориала" Оюбом Титиевым, осужденным по явно сфабрикованному обвинению в хранении наркотиков.
В начале обеденного перерыва в судебном заседании мне удалось поговорить с арестованными. Они мне сказали, что Северный Кавказ — это полигон, на котором государство испытывает приемы подавления общественных движений перед тем, как распространить их на всю Россию. Ведь большинству россиян кажется, что Кавказ — далекая территория, и происходящее с кавказцами их не касается. А потом многочисленные дела об экстремизме, разгоны конференций, подбрасывание наркотиков, пытки и убийства оппозиционеров распространяются по всей стране, и оказывается, что разница между москвичами и кавказцами не такая уж и большая, и проблемы у нас общие.
Подписывайтесь на мой канал и узнавайте много интересного.