Проверил я документы - они намокли, но оказались на месте - лежали в нагрудном кармане. Милиционеры выглядели тоже странно - они все время молчали и разглядывали нас с каким-то затравленным удивлением. Словно Ельцин не с моста упал, а с луны свалился.
Позднее подъехали Наина Иосифовна, Татьяна с Лешей на "Волге". Выходят из машины и уже заранее рыдают. Вслед за ними прибыла еще одна машина - милицейская: в компетентные органы поступила информация, что пьяный Ельцин заблудился в лесу.
Наина Иосифовна бросилась к мужу:
- Боря, Боря, что с тобой?
У Бори слезы выступили, но он уже согрелся, пришел в чувство. Полупьяного, слегка шатающегося мы довели его до машины.
На следующие утро ближайшие соратники и единомышленники собрались у Бориса Николаевича дома, на Тверской. Ельцин лежал в кровати, вокруг него суетились врачи. Они опасались воспаления легких, но все обошлось обычной простудой.
Вдруг один из друзей, Владимир Анатольевич Михайлов, произнес:
- Теперь Борису Николаевичу необходима охрана.
Возникла долгая пауза, и все многозначительно посмотрели на меня.
Я отреагировал:
- Ребята, все прекрасно понимаю, но вы меня тоже поймите. Жена не работает. Две дочки. Я готов, конечно, все бросить и идти его охранять, но мне нужно на что-то жить. Найдите мне зарплату хотя бы рублей 300, плюс 232 рубля у меня пенсия. Проживу.
Потом я много раз читал в газетах, в чужих мемуарах будто работал у Ельцина в тот период бесплатно. На самом деле через знакомых отыскали три кооператива, в которых я числился формально, но зарплату получал по сто рублей в каждом. В одном кооперативе меня оформили инженером по безопасности, в другом - прорабом, в третьем - даже не помню кем.
Ежемесячно, как заправский рэкетир, я объезжал эти фирмы, оставляя хозяевам на память свой автограф в ведомости.
До полета Ельцина с моста я, работая в кооперативе, возглавлял одну из охранных структур и получал около трех тысяч рублей в месяц. В десять раз больше! Причем фирма оплачивала сервисное обслуживание моей "Нивы". Но мне, честно говоря, работа в кооперативе давно обрыдла. Даже стыдно вспоминать, как я инструктировал своих подчиненных.
- Мужики, - обращался к ним. - Мы все работаем здесь без юридической базы, мы бесправны. Как мы можем защитить хозяина? С правовой точки зрения - только грудью. Стрельба, дубинки или кулаки чреваты последствиями. Поэтому я вас прошу: если кто-то где-то на нашего буржуя нападет или вдруг начнется выяснение отношений со стрельбой, немедленно ложитесь на землю, на дно машины. Жизнь каждого из вас мне дороже...
СРЕДИ МАРТОВСКИХ ЛЬДИН
В марте 1990 года Борис Николаевич уже был народным депутатом СССР от Москвы и работал председателем Комитета Верховного Совета СССР по строительству и архитектуре. Я же в его аппарате совмещал кучу должностей: и охранника, и советника, и помощника, и водителя, и "кормилицы".
В Кремле Ельцину постоянно демонстрировали недоброжелательное отношение. Не все депутаты, конечно, ополчились против Бориса Николаевича, но критиков хватало.
19 марта 1990 года в Верховном Совете опять произошел какой-то неприятный разговор. Шеф мне говорит:
- Хорошо бы куда-нибудь съездить, прокатиться немного, может, погулять...
В то время мы подыскивали ему место для дачи. Один участок показали рядом с Николиной горой, неподалеку, от дачи экс-чемпиона мира по шахматам Анатолия Карпова. Я предложил поехать туда.
Прибыли, полюбовались на голый участок земли. От него до Москвы-реки рукой было подать, метров триста максимум. Земля еще не подсохла, пешком по грязи к берегу не подойти. Мы подъехали на машине вплотную к воде. Ельцин в задумчивости стал бродить вдоль берега.