Он уже готовился к выборам в депутаты Верховного Совета СССР.
Нашему появлению он искренне обрадовался - крепко обнял, похвалил цветы. Отношения между нами после всего пережитого стали почти родственными. Если я приходил к Борису Николаевичу домой, то вся семья бросалась целоваться. И не было тогда в этой радости ни грамма фальши.
В Госстрое, в комнате отдыха министра, накрыли стол. Гости приходили и уходили, приносили подарки, цветы, говорили Борису Николаевичу теплые слова. Лев Суханов, новый помощник Ельцина, захватил из дома гитару, и мы, как в молодые годы, пели и наслаждались дружеским общением.
Тосты произносили за будущее шефа. Тогда никто и мысли не допускал о президентстве, Борису Николаевичу желали пройти в депутаты. Я никогда не боялся, что меня, офицера КГБ, уволят за неформальное общение с Ельциным. Если же меня упрекали коллеги: "Как же ты можешь встречаться с Ельциным, ведь он враг Горбачева", я отвечал: "Но не враг народа. Он член ЦК КПСС, министр, наконец. А врагов министрами не назначают".
Хотя про себя думал, что из опалы Ельцину не выбраться никогда. Горбачев был молодым Генеральным секретарем, и никто не предвидел ни распада СССР, ни добровольного ухода Михаила Сергеевича с высокого поста. Карьера Бориса Николаевича, как нам всем казалось, могла быть связана только с депутатской деятельностью. Если произойдет чудо, то он станет Председателем Верховного Совета СССР. Но тогда, в Госстрое, мы лишь хотели морально поддержать симпатичного человека, который совершенно несправедливо пострадал.
На дне рождения мы так замечательно погуляли, что именинник домой не попал - сонные и пьяные мы расстались только под утро.
2 февраля в нашем управлении (в КГБ) проходила плановая, раз в пять лет, специальная комиссия. Это обследование мы Борис Ельцин: от рассвета до заката называли ПФЛ - психофизическая лаборатория. Доктора проверяли интеллект сотрудников, исследовали реакцию при помощи различных тестов и сложного оборудования.
Обычно к проверке все готовились - накануне вели праведный образ жизни, старались поменьше курить и побольше думать.
Прогуляв всю ночь, я явился на эту ПФЛ. О результатах тестирования решил прежде времени не думать Не прогулял же я интеллект и реакцию за одну ночь! Через два дня я убедился в правильности своих рассуждений: все показатели оказались гораздо выше средней нормы.
Но эта важная и полезная информация до руководства КГБ не дошла. Зато они наконец выяснили, где и с кем я провожу свободное от работы время. Особенно не понравились начальству тосты, которые я произносил за Бориса Николаевича. У опальных коммунистов, оказывается, не должно быть перспектив на будущее.
Из-за контактов с Ельциным меня решили уволить из органов КГБ с формулировкой, которая никак не соответствовала действительности, зато урезала полагающуюся мне за военную выслугу пенсию на 32 рубля. Вместо 232 рублей мне хотели дать только две сотни. За тридцать два рубля я готов был бороться, как зверь.
Коллеги показали служебные инструкции, из которых следовало: с моими больными суставами я мог уйти на пенсию по болезни ног. Но команда "сверху", от высшего руководства звучала жестко:
- Пенсию назначить минимальную и побыстрее вымести его из Комитета поганой метлой.
Выход из положения был один - мне предстояло обмануть медицинскую комиссию. На деле это означало, что перед докторами я должен предстать если не бездыханным, то по крайней мере замученным до смерти службой в органах.
Друзья познакомили меня с военным врачом и, как оказалось, опытным имитатором критических болезненных состоянии. Он подробно расспросил меня о самочувствии. Я пожаловался на перепады давления, на вегетососудистую дистонию.