(книга «Больше, чем тире»)
Дорогой мой многоуважаемый читатель! В этой главе я позволю себе далёкий экскурс в недалёкое прошлое, когда мы все – бывшие абитуриенты – уже остриглись наголо и добровольно и не без удовольствия поменяли свою гражданку на густо пахнущие нафталином пополам с уксусом жёсткие робишки, обули тяжеленные юфтевые флотские ботинки–«гады», а на свои лысые тыковки натянули окрашенные в фиолетовый цвет старые чехлы от бескозырок, называемые презрительно «плевками». Курс молодого бойца, как нам всем казалось, шёл утомительно медленно своей военной грубой неспешной поступью и вполне уверенно подходил к заветной и эпохальной для нас дате принятия воинской присяги. После многочасовых занятий на строевом плацу до обеда, послеобеденная учёба в аудиториях уставшими КМБшниками воспринималась как некоторое продолжение послеобеденного отдыха. Ведь со второй половины августа мы не могли попросту нормально выспаться ночью. Причиной тому стали в том 1987 году чересчур холодные ночи, не характерные для калининградского августа, которые подвигли училищное командование в срочном порядке переселить нас за неделю до принятия присяги в спальные корпуса факультетов. Хотя по слухам и историям старших поколений несколькими годами ранее молодые «караси» даже после присяги выезжали «на природу» - в деревню Колосовка, где проживали в палатках аж до ноябрьских первых заморозков с печками-буржуйками внутри, осваивая специальность печника-истопника.
К нам судьба в виде командования была более благосклонна, но мы всё равно, еженощно фанатично и самозабвенно боролись с подлым и навязчивым холодом, постоянно проникающим своими леденящими щупальцами под наши тонкие одеяла.
Аварийный способ согреться у нас уже имелся, но он был также эффективен, как кинескоп от старого телевизора для забивания железобетонных свай. Сам по себе этот способ был примитивен и прост. Накрываешься одеялом с головой и в полудрёме начинаешь дышать. Вскоре от дыхания становится и приятно, и тепло, и уютно, но спустя некоторое время возникает новая напасть – под одеялом заканчивается воздух и ты, чертыхаясь и задыхаясь выныриваешь из душного уюта в ночную прохладу. Минут через десять остывает всё – и воздух под одеялом, и уши, и лысая голова, и конечно же нос - всё тело постепенно, снова быстро остывает. Спящий сначала ворочается, затем ёжится, принимая под одеялом позу эмбриона и вконец психанув от бессилия и злобы, вдруг просыпается от бешеного озноба, насилующего молодое непокорное тело и… всё повторяется сначала до самого утра.
Но такая жизнь подтолкнула к более продуктивной работе серые клеточки головного мозга вчерашнего абитуриента и нами наконец-то, был найден один весьма эффективный и до гениальности простой способ экономии тепла, в основу которого легли страшные кадры из репортажей про зарубежную жизнь бомжей под рубрикой «их нравы», показываемых в то время по телепередачам «Время», «Сегодня в мире» и «Международное обозрение». В тех сюжетах жестоко угнетаемые беспощадными и сытыми империалистами, несчастные бездомные пролетарии, спали на жёстких садовых скамеечках тщательно завернувшись в старые газеты. Мы тоже решили испробовать такой способ, но только гораздо интеллигентнее и остроумнее, так сказать с комсомольско-социалистической задоринкой, который, кстати, на поверку оказался действительно работоспособным. Сначала на голый матрас черепицей толстым слоем укладываются развёрнутые полосы газет «Страж Балтики», которых в нашей системе водилось в немереном количестве, как у дурака махорки.
Затем этот слой накрывался белоснежной простынёй номер один, края которой аккуратно заворачивались под матрац. Затем поверх неё укладывалась еще одна простынка, поверх которой опять же всё тем же черепичным порядком размещался новый слой газет. Далее весь этот гамбургер заботливо и очень аккуратно накрывался шерстяным одеялом, края которого тоже тщательно запихивались под матрац. Таким образом, получался своеобразный термический шуршащий конверт, называемый в физике - термопара, который, несмотря на свою незатейливую и хрупкую конструкцию был очень эффективен в плане аккумуляции тепла, находящегося внутри тела. И действительно – вскоре срабатывал эффект термоса или термопары. С начала применения данных технологий сны у нас теперь стали продолжительными цветными и главное - мы спали долго и без изнурительной лихорадки.
Но, увы, как это обычно бывает на флоте, наша нечаянная радость длилась совсем недолго. Сначала замполиты забили тревогу из-за с ежедневной острой нехватки наглядной агитации в виде тех самых пресловутых газет, а вдобавок кто-то их ленивых бойцов, который не хотел себе каждую ночь готовить таким образом интимное ложе, по простоте своей душевной поделился нашим изобретением с одним из офицеров. И вот в один прекрасный день по палаточному городку был объявлен авральный час сбора макулатуры, в ходе которого были изъяты из всех коек-конвертиков абсолютно все газеты под отеческие причитания замполитов всех трёх факультетов, созвучные с цитатой из устава воинской службы, мол: «Военнослужащий должен стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы». И вот мы, лишившись опять нормального сна, тяготились лишениями воинской службы, и как манны небесной с вожделением ожидали послеобеденных лекций в главном учебном корпусе, на которых можно было действительно выспаться всласть перед всенощным лихорадочным бдением.
Некоторые КМБшники простывали и болели. Сия горестная чаша не минула и меня. Я понял, что внезапно простыл, когда однажды поутру, я вдруг не смог проглотить казённый завтрак от боли в горле. И я, по-быстрому завещав свою пайку своим собратьям по столу, прибежал в санчасть, чтобы попросить у наших медицинских оракулов хоть какую-то хотя бы килограммовую таблетку или на крайний случай всего пол-ведра какой-нибудь злобно-ядовитой микстуры для полоскания, чтобы избавиться от надвигающейся ангины. Но сердобольная огненно-гривая врачиха второго факультета с коварной специальностью ЛОР, сначала устроила передо мной шаманские танцы с бубном и заклинаниями, а потом, видя безуспешность своих попыток по изгнанию из меня злого ангинного духа, прочитала страшную проповедь, суть которой сводилась к одной печальной аксиоме, что всех слабаков и симулянтов после палаточного периода обязательно отправят со своими чемоданчиками прямёхонько через КПП домой к мамочкам. Я, конечно же, внял молитвам врачихи-шаманихи, и за это она великодушно меня причастила, влив в рот какую-то горькую гадость и дала просвирку в виде бумажной ленточки с запакованными в ней зелёными таблетками, на которой было обнадёживающе и вдохновенно написано: «От кашля». Получив медицинское благословение, я тут же стремглав побежал на интенсивные медпроцедуры, которые проходили на строевом плацу под руководством наших главных военных Гиппократов системы.
И вот после обеда, каждый день, на четвертом этаже учебного корпуса, у нас проходила самая любимая лекция – тире – учебное занятие - по корабельному уставу.
Корабельный устав – это такая небольшая, но довольно-таки толстенькая и очень серьёзная книжица с тёмно-синенькой обложкой, в которой прописано абсолютно всё, с чем может и должен встретиться человек разумный на борту военного корабля ВМФ СССР. И этот Устав мы должны были изучать ежедневно, словно Библию, в течение двух академических часов с пятиминутным перерывом. Руководителем занятия у нас был один капитан 2 ранга - этакий моложавый высокий и лощёный щёголь. Про таких говорят «дамский угодник» или даже «шалунишка-куртизан». Он был вальяжен, небрежно элегантен и неприхотливо импозантен, и словно невидимой лайковой перчаткой бросал ежедневный вызов всей строгой военно-морской системе. Он так легко и непринужденно передвигался по коридорам учебного корпуса, что порой казалось, вот если прямо сейчас вдруг зазвучит вальс или мазурка, то он тут же кого-нибудь подхватит или подхватится сам, и начнет самозабвенно вальсировать, танцевать и выкидывать коленца.
Но была в нём и ещё одна изысканная особенность - он очень не любил тратить время на других. Весьма драгоценное время он обожал расходовать исключительно на себя. И только поэтому на своих так называемых лекциях он попросту выдавал всем КМБшникам книжки корабельных уставов и торжественно объявлял:
- Так! Сегодня у нас лекция по корабельным уставам. Поэтому все дружно открыли свои книжки на седьмой странице и начинаем конспектировать до двадцатой. Всем ясно? Вопросы есть? Вопросов нет. Приступайте.
С этими словами мы начинали переписывать в свои общие тетрадки статьи из устава. Но на это занятие нас хватало совсем на немного. Спустя всего пару умных предложений мы уже находили для себя более интересные и весьма увлекательные занятия, нежели переписывание чужого - уже ранее кем-то напечатанного.
Кто-то из наших неистово сражался в морской бой со своим соседом, кто-то читал принесённую с собой художественную книжку. Кто-то писал очередное письмо на малую родину. А вот мои соседи по учебному столу, которые сидели за спиной – балтийцы Вадим (ну тот самый, который на пятом курсе описан в рассказе «Крушение») и его одноклассник Игорь, нашли себе другое более интеллектуальное занятие. Они играли на листочке в клеточку в точки или колонии, отдалённо напоминающую древнекитайскую логическую игру Го. "Уставши" от изнурительной битвы за расширение своих колоний, они тут же переходили к калькуляции на импровизированном календаре - сколько же осталось до присяги дней, часов и минут. Измерение друг у друга при помощи пластиковой офицерской линейки длины отросших волосиков на голове и протокольное занесение результатов проведённых замеров в специальную таблицу означало завершение ежедневного статистического учета друзей-балтийцев. Но многие бойцы просто-напросто лежали прямо на столах и спали невинным детским сном, восполняя утраченные ночным ознобом бессонные часы.
На всё это тихое безобразие наш изысканный и манерный лектор не обращал абсолютно никакого внимания. Он сидел за большим учительским столом, возвышающимся над всеми на большой кафедре, и был поглощён изучением какого-то весьма секретного фолианта, который был бережно и с любовью обернут в газетку, и который он бережно хранил в своем небольшом кейс-атташе.
Начиналась лекция. Офицер-щёголь придирчиво оглядывал всех своих лысых слушателей и, узрев повышенное внимание питомцев к корабельным уставам, а не к его персоне, неспеша и даже с трепетом доставал из кейса завернутый в газету толстый и увесистый документ и бережно укладывал его на стол, стыдливо прикрывая его обеими ладошками. Взглянув ещё раз для пущей верности на уткнувшихся носами в корабельные уставы слушателей, он с беззаботным видом открывал книгу и начинал внимательно и придирчиво изучать содержимое документа. Конечно же, эти таинственные акопянские пасы и полусекретные манипуляции не могли не привлечь нашего пытливого взора. И нам, конечно же, неистово хотелось узнать тайну этого страшно секретного документа даже под страхом распятия или немедленного массового расстрела, тут же за книжным шкафом в дальнем углу аудитории.
Но щепетильный офицер каждый раз, уходя на перерывы покурить или подышать свежим воздухом, непременно прятал в свой бронированный чемоданчик свой секретный талмуд и уносил его с собой на прогулку. Интерес к офицерскому секретному документу у нас достиг такого предела, что у практически всего личного состава всего молодого набора напрочь отбил нормальный курсантский лекторный сон. Корабли на разлинованных клеточных полях тоскливо ржавели, оставленные без внимания своими безалаберными флотоводцами. Стратегические баталии по мотивам игры в Го тоже были ненадолго позабыты до лучших времён, и теперь заброшенные колонии были обречены на забвение и запустение. И даже друзья-балтийцы вот уже третье занятие подряд не занимались своим строгим статистическим учётом, полагаясь на возможный ретроспективный анализ роста своего волосяного покрова на клотиках.
А наш офицер-лектор назло нам был всё равно невообразимо тщателен, до безобразия щепетилен и весьма внимателен. Но однажды всё-таки случилось непредвиденное, что позволило нашей жизни снова войти в спокойное русло уютной обыденности и приятной КМБшной рутины. Как-то на нашей очередной лекции, когда наш вальяжный лектор снисходительно перелистывал тоненькие цветастые странички своего архисекретного документа, его вдруг вызывали посредством рассыльного по училищу на кафедру к телефону, и он тут же убежал от нас радостно повиливая бёдрами и едва успев накрыть журналом учета посещаемости свой гросс-бух. Это был наш шанс. И мы его использовали.
Тут же! Не сговариваясь с близлежащего стола к полуоткрытой двери, подскочили два наших собрата и стали зондировать пустое пространство коридора, по которому и ретировался наш изысканный лектор. То есть попросту встали на шухере. Несколько других бойцов тут же взлетели на кафедру и, аккуратно отодвинув в сторону журнал, раскрыли секретный «докУмент».
То, что предстало взорам поразило их словно громом. Под толстенной, заботливо обёрнутой суровой газеткой «Страж Балтики» обложкой скрывался обыкновенный огромный каталог нижнего женского белья, видать подаренный изысканному и чопорному офицеру каким-то контрабандистом с борта судна торгового флота.
Книжка была очень объёмной - страниц на триста – четыреста. Перед глазами разведчиков пестрели и мелькали красивые и изящные лифчики, корсеты, трусики и чулочки всех волнительных расцветок и невообразимых оттенков! В груди следопытов свистело, в их висках стучало, внизу неприлично шевелилось, а на лысых головах жутко холодело, а на висках - потело. Сердце каждого безумца клокотало паровозным котлом и носилось по всему организму, начиная от пятки на левой ноге и заканчивая мочкой правого уха! Сквозь звон в ушах едва доносились умоляющие голоса сидящих за столами:
- Ну! Что там? Ну как там?
Тела отказывали разуму реагировать на внешние раздражители…
Но тут же громкий окрик часовых у двери: «Шухер!», вырвал алчущих «шпиЁнов» из нирваны и под утихающий звон в ушах они, как тараканы разбежались по своим щелям – за учебные столы под общий хохот остальной аудитории.
Но это была хитрая уловка ранее замешкавшихся на своих местах. В тот же момент к преподавательскому столу рванулись новые таракашки - любители острых ощущений. И теперь у них тоже уже засвистело в груди, застучало в висках, и в их низу тоже что-то неприлично зашевелилось. И тоже уже на их лысых головах вдруг всё разом похолодело, и где-то там вспотело. И безумные их сердца тоже неистово клокоча, носились по всему организму, начиная от пятки уже на правой ноге и заканчивая мочкой теперь левого уха!
Но вот несколько повторяющихся окриков, словно тревожный ревун на подводной лодке заставили очередную партию лысых желторотиков наконец-то схлынуть с кафедры от преподавательского стола. Совсекретный документ был аккуратно закрыт, и на него сверху дрожащими от волнения руками вновь был водружён классный журнал учёта посещаемости курсантов.
В аудиторию спокойно вошёл наш импозантный лектор. Он обвёл своих подопечных рассеянным взглядом, и словно почувствовав наэлектризованность атмосферы, вальяжно усмехнулся и прошёл как ни в чём ни бывало к своему месту на высокую кафедру. Он спокойно сел на своё место, оглядел ещё раз всех курсантов, и особо подчёркнуто сделав вид, что ничего не произошло, и якобы ничего не заметив, он снова стал преспокойно рассматривать далее этот интимно-галантерейный мануфактурно-эротический документ. И мы тут поняли ещё одну непреложную аксиому флотского бытия.
Никогда и ни при каких условиях ты не должен терять ни хладнокровия, ни самообладания. И даже если что-то произошло из ряда вон выходящее, то ты должен оставлять невозмутимое выражение лица и продолжать действовать без паники и суеты, словно всё идёт по ранее запланированному тобой сценарию развития событий. Ох, как же это всё мне пригодилось в моей будущей военно-дипломатической деятельности.
Мы же тогда все сидели такие притихшие и слегка контуженные от недавно увиденного. И только спустя несколько минут после всего увиденного у нас вдруг стала просыпаться логика и неприкрытое удивление. Мы так и не могли понять, почему же в том капиталистическом каталоге цены на товары были не круглыми, а наоборот, криво-косо неудобными. Ну, например - 15.99 долларов за один артикль, или 28.99 баксов – за другой… В те времена, законы капиталистического рынка нам были ещё неведомы и абсолютно дики…
Ну а что потом, спросите Вы?
Да ничего!
В аудитории наконец-то интерес к персоне лектора, а равно к его секретному гросс-буху и его акушерскому чемоданчику у нас абсолютно угас. В классе снова воцарилась тихая и спокойная обстановка. На задних партах опять разворачивались нешуточные морские баталии, кто-то писал домой очередную победную реляцию о прожитых днях, а Вадим и Игорь наконец-то подбили все долги по ретроспективному учёту дней и часов до присяги, навсегда утратив при этом динамику роста своих КМБшного волосяного покрова головы.
И жизнь опять вошла в своё привычное русло, и остальные курсанты все также безмятежно теперь смотрели сны, слегка причмокивая во сне, изучая корабельный устав ВМФ СССР методом диффузии, опустившись лбом на раскрытые листы небольшой книжицы в успокаивающей тёмно-синей обложке...
© Алексей Сафронкин 2021
Другие истории из книги «БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТИРЕ» Вы найдёте здесь.
Если Вам понравилась история, то не забывайте ставить лайки и делиться ссылкой с друзьями. Подписывайтесь на мой канал, чтобы узнать ещё много интересного.
Описание всех книг канала находится здесь.
Текст в публикации является интеллектуальной собственностью автора (ст.1229 ГК РФ). Любое копирование, перепечатка или размещение в различных соцсетях этого текста разрешены только с личного согласия автора.