В этом рассуждении я предполагаю изложить план и результаты моих работ над ископаемыми костями.
Прежде всего моей задачей будет показать, каким образом, история ископаемых костей наземных животных связывается с теорией земли и какие соображения придают ей в этом отношении особое значение.
Я изложу затем принципы, на которых основывается уменье определять эти кости, иными словами, распознавать род и различать вид по одному обломку кости-уменье, от которого зависит достоверность всего моего труда.
Первое впечатление от земли
Когда путешественник проходит по плодоносным равнинам, где тихие воды в своем постоянном течении питают богатую растительность, где покой земли, с многочисленным населением.
С цветущими селениями, богатыми городами, величественными зданиями, если и нарушался, то лишь опустошениями войны или волей облеченных властью людей, ему не приходит в голову, чтобы у природы могли быть свои внутренние войны и чтобы поверхность земного шара подвергалась переворотам и катастрофам.
Но направление его мыслей меняется, лишь только он начинает раскапывать эту землю, ныне такую мирную, или когда он подымается на холмы окаймляющие равнину.
Новые представления как бы развертываются вместе с его кругозором.
А когда он достигает более высокой горной цепи, подножие которой прикрывают эти холмы, или когда, следуя руслу потоков, спускающихся с гор, проникает в их недра, он начинает охватывать широту и величие этих древних событий.
Первые доказательства переворотов
Самые низкие, самые ровные участки земли, даже когда мы разрываем их на большую глубину обнаруживают нам лишь горизонтальные слои более или менее различного состава, содержащие почти все бесчисленные произведения моря.
Такие же слои, подобные же продукты моря образуют и холмы до значительной высоты.
Иногда раковины столь многочисленны, что они одни составляют всю массу почвы.
Они подымаются на высоту, превышающую уровень всех морей, на высоту, на какую никакое море не может быть поднято ныне действующими силами.
Они не только заключены в подвижных песках, но часто самые твердые породы инкрустируют(обволакивают) их и пронизываются ими во всех направлениях.
Все части света, оба полушария, все континенты, все сколько-нибудь значительные острова представляют то же явление.
Теперь уже не то время, когда невежество могло утверждать, что эти остатки организованных тел являются просто игрой природы, продуктами, в сердце земли ее творческими силами.
Усилия, возобновляемые иными метафизиками, по всей вероятности, не смогут вернуть доверия этим старым воззрениям.
Тщательное сравнение формы этих остатков их тканей, часто даже химического состава не обнаруживает ни малейшего различия между ископаемыми раковинами и теми, которых ныне питает море.
Из сохранность не менее совершенна.
Большей частью незаметно ни разрушения, ни изломов, ничего, что обнаруживало бы бурный перенос.
Самые мелкие из них сохранили самые нежные свои части, нежнейшие гребни, тончайшие острия. Итак, они не только жили в море, они были отложены морем.
Море оставило их там, где мы их находим.
Это море находилось в этих местах, оно находилось здесь достаточно долго и в достаточно спокойном состоянии, чтобы образовать такие правильные, такие мощные, такие обширные и подчас такие твердые отложения заполненные остатками водных животных.
Значит, морской бассейн испытал по крайней мере одно изменение либо в своем протяжении, либо в своем положении.
Вот что следует уже из первых раскопок и из самого поверхностного наблюдения.
Следы переворотов становятся более внушительными, когда мы поднимаемся немного выше, когда мы приближаемся к подошве больших горных цепей.
Здесь тоже есть раковинные пласты, они даже мощнее, крепче.
Раковины в них также многочисленны, так же хорошо сохранились, но это уже не те виды.
Слои, содержащие их, уже более не лежат всюду горизонтально. Они подымаются наклонно, иногда почти вертикально.
Если на равнинах и на плоских холмах для того, чтобы распознать последовательность слоев, нужно было глубоко копать, здесь они видны сбоку, вдоль по долинам,образованным их разрывами.
Огромные кучи их осколков образуют у подножий обрывов округлые насыпи, увеличивающиеся в высоту после каждого снеготаяния и каждого ливня.
И эти приподнятые пласты, образующие гребни вторичных гор, не наложены на горизонтальные пласты холмов, служащих предгорьем.
Наоборот, они углубляются под них.
Эти холмы упираются в их склоны.
Если пробурить горизонтальные слои вблизи гор с наклонными слоями, то на глубине окажутся косые слои.
Иногда, когда косые слои поднимаются не очень высоко, их вершины даже увенчаны горизонтальными слоями.
Значит, косые слои древнее горизонтальных, и так как невозможно допустить по крайней мере, в большинстве случаев чтобы они образовывались не в горизонтальном положении.
То очевидно, они были приподняты и были приподняты ранее того, как другие налегли на них.