Лопата едва слышно вошла во влажную землю, чтобы уже через несколько мгновений откинуть комья чернозема в сторону. Ирина, зачастую помогавшая родителям каждую весну с огородно-садовыми работами, управлялась с инструментом на зависть легко.
- Добрый день, - высокий мужчина в твидовом костюме вежливо улыбнулся.
Ирина, спешащая на урок к пятиклашкам, недовольно остановилась. Она по опыту знала, что бывало, когда целую ораву гиперактивных детей оставляли в маленьком помещении всего лишь 12 на 24 метра. Полеты на канате - меньшее из зол, что могли сотворить несносные чертята.
- Чем могу помочь?
Женщина не любила напускную вежливость, предпочитая сразу же переходить к сути, отчего среди родителей, да и коллег, слыла дамой грубой. Некоторые за спиной называли ее леди Шварц. Но Ирина на это только жестко усмехалась.
- Я папа Максима Быкова. Андрей Никитич. Вы вызывали меня в школу. Разве нет? - мужчина продолжал улыбаться, отчего сеточки морщин облепили глаза, словно паутина куст.
- Когда? - Ирина сжала тонкие губы.
Все ее ученики знали, что это дурной знак. Но вежливый папа Максима осведомлен не был, а потому продолжал стоять перед ней, излучая доброжелательность вперемешку с легким удивлением, которое он, впрочем, довольно быстро скрыл.
- Что когда?
- Когда вы должны были прийти?
- В пятницу после седьмого урока.
- А сейчас? - Ирина демонстративно перевела взгляд хитрых зеленых глаз на настенные часы.
- Четверг…
Договорить мужчина не успел. Ирина резко прервала его:
- Вот именно. Четверг. До пятницы, господин Быков.
Она не стала ждать его ответа, тут же отворачиваясь и продолжая свой путь до спортивного зала, внутренне надеясь, что дети не успели сотворить что-нибудь непоправимое за эти десять минут отсутствия учителя. Проходя мимо большого зеркала, которое висело в холле, Ирина все таки не удержалась, бросив взгляд на оставленного Быкова, который, к удивлению, продолжал молча стоять. Она успела заметить задумчивый взгляд и легкую улыбку, словно мужчина смотрел на фотографию, навевающую приятные воспоминания.
Среди деревьев послышался крик совы, отчего женщина непроизвольно вздрогнула. Она подняла голову, оглядывая окрестности. Липовая роща раскинулась на холме, разрезаемая старым каналом, построенным еще в советское время для орошения близлежащих полей. Пейзаж был бы очарователен даже ночью, особенно при лунном свете. Но немного ниже по склону расположилось деревенское кладбище, что щерилось неровными крестами. В детстве Ирина часто приезжала сюда на велосипеде. Вода в канале была чистой и прохладной, а если пройти вглубь рощи, то и кладбища будет не видно. Сейчас женщина стояла на восточной стороне, разглядывая звездное небо и переводя дыхание. Лопата уже некоторое время была прислонена к стволу ближайшего дерева, а руки Ирины занимала тлеющая сигарета.
- Ира, завари, пожалуйста, кофе.
Андрей Никитич стоял в ванне перед зеркалом. Он был по домашнему уютно одет в просторные пижамные штаны и синюю футболку, делавшую его глаза еще более голубыми. Хотя казалось, куда уж сильнее? Ирина, положив ладони ему на спину, оставила легкий поцелуй у самой кромки волос, а после направилась на кухню.
- Тебя сегодня ждать?
Ее вопрос казался будничным и очень простым, но Быков, уже хорошо знавший Иру, смог ощутить в нем надежду. Она изящной змеей пробиралась под кожу, проходила по венам до самого сердца и опутывала его не хуже анаконды, заставляя пропустить удар. Андрей ощутил вину.
- Нет. Мы с женой идем на именины.
Ирина прикрыла глаза, а после улыбнулась, пряча за напускной легкостью обиду.
- Тогда сейчас тебя будет ждать лучший завтрак в мире.
- Даже так? - Быков сел за стол, с удовольствием вдыхая аромат кофе.
- Конечно. Чтобы вечером мог думать только обо мне…Она поставила перед Андреем чашку, вместе с тем игриво скользнув ладонью по его животу и устраиваясь на полу между ног. В тот раз кофе он так и не выпил.
Яма была готова, но Ирина замерла на ее краю в нерешительности. Ее все терзали сомнения, достаточно ли она глубокая? Поместиться ли куль? Не размоет ли после дождем? Время утекало. А женщина все так и стояла, нахмурив лоб и нервно покусывая губу.
Рубежное кладбище считалось не только одним из самых элитных, но и одним из самых больших. Оно располагалось в пригороде, пряталось в лесу, пролегало меж холмов и примыкало к болоту. Его было видно за несколько километров. Старые и новые надгробия издалека казались приземистыми березами. Но стоило подъехать ближе, как глаза понимали - это всего лишь камень. И таких камней было сотни.
Ирина стояла рядом с Максимом на правах классной руководительницы и представительницы школы. Сегодня она и некоторые ребята из класса пришли поддержать семью Быковых в тяжелый час. Скончалась мать Максима. Сгорела от осложнений, вызванных тяжелой болезнью. Процессия из родственников, близких друзей, приятелей, деловых партнеров и всех тех, кто хотел почтить память Елены Быковой, продолжала стекаться на кладбище неровной колонной.
Ира стояла и понимала, что не испытывает должной скорби. Напротив, ее сердце пело. Она понимала, что испытывать подобные чувства в столь ужасных обстоятельствах непростительно, но ничего не могла с собой поделать. Смотря на Андрея, непривычно бледного, но собранного, что раздавал последние указания работникам похоронной службы, она могла думать только об одном. И эти мысли не касались поникшего, дрожащего Максима, оставшегося без матери. Не касались родителей Елены, что сейчас походили не на живых людей, а на привидений. Не касались всей горсти людей, облаченных в черное. Они касались Андрея и были по животному просты:
“Он мой”.
Два слова, ярко пульсирующие в голове и заставляющие сердце биться в пару раз быстрее.
В который раз Ирина порадовалась, что обладала прекрасной физической подготовкой. Не посещай она тренировки и вряд ли бы смогла перетащить из багажника тяжелый груз. Ей показалось, будто Андрей стал тяжелее. И становился тяжелее с каждым шагом. Он оттягивал руки и заставлял чуть ли не рычать от натуги. Но Ирина не останавливалась. Только раз она замерла на пару минут, чтобы отдохнуть перед последним рывком. А затем безжалостно толкнула тело в вырытую яму.
- Я приготовила лазанью на ужин, - придерживая телефон, Ира сидела прямо на полу, бездумно листая ленту новостей.
- Прости, родная, но у меня срочная командировка. Прилечу через неделю, - голос Андрея на том конце звучал виновато.
Женщина недовольно поджала губы. В последнее время Быков редко к ней приезжал, ссылаясь на вечную занятость и общение с сыном. Ира не давила на него, понимая - Максиму, после смерти матери, как никогда нужен отец, а Андрей достаточно устает на работе, чтобы она еще выносила ему мозг.
- Жаль. Я буду скучать. Уже скучаю.
- Я тоже. Целую!
- Люблю, - последнее слово женщины разбилось о противные гудки.
Она отложила телефон, с грустью думая, что лазанья и красное вино достанутся лишь ей одной. Собираясь закрыть ноутбук, Ира внезапно замерла. На экране виднелась статья под вполне не примечательным заголовком, от которого сердце женщины пропустило удар.
“Крупный бизнесмен и меценат Андрей Быков и актриса Мария Миролюбова сыграли пышную свадьбу на пароме в центре Волги.”
Прилагались и фотографии торжества. Там улыбающийся Андрей стоял в компании хрупкой брюнетки, облаченной в вызывающе алое платье. За их спинами миллиардами огней сверкал ночной город.
- Не может быть…
Ирина устало закинула последний ком земли и вытерла лоб от пота. Небо начинало сереть. Женщине показалось, что внутри ее души тоже поднимается рассвет. Она была серой и опустошенной, когда, мило улыбаясь, увозила Андрея в деревенский дом под предлогом хорошо провести время, сходить на рыбалку, а после понежиться в саду. Когда тяжелый молоток опустился на голову Быкову, ощутила, что жизнь покидала не только мужчину, но и ее. Когда копала ему могилу в липовой роще - она откапывала себя. А бросив последнюю пригоршню земли, позволила себе возродится.
Открыв багажник старого джипа, Ирина заметила красную тонку книжку, лежавшую на самом дне. Это оказался паспорт Андрея. Искривив губы, женщина несколько нервно извлекла его на свет. Она не знала, зачем это делает. Почему просто не выкинет его в ближайший куст.
- Наверное, это особый вид мазохизма.
Ира легко открыла нужную страницу - четырнадцатую, - а после недоуменно нахмурилась. Она несколько раз перевернула ее, вглядываясь в испачканную кровью бумагу. И чем дольше смотрела, тем сильнее дрожали ее руки. Отметки о заключении брака с Марией Миролюбовой там не было.
