Единственный раз экс-премьера СССР Павлова, которого из-за его стрижки звали «свиноёжиком», я видел на съёмках «Пресс-клуба», куда его, вместе с двумя другими героями ГКЧП (Баклановым + Шениным), привёл интервьюер «Нового Взгляда» Андрей Ванденко.
Я почему-то приехал на те съемки с Градским (по-моему, мы с женой тем вечером просто бухали у Александр-Борисыча дома и он поехал с нами за кампанию, что называется).
Там я впервые, кстати, узрел 24-летнего Диму Быкова, которого сейчас не узнать – моя супруга обозвала начинающего публициста «розовощеким Керубино». Он был самым активным, поскольку носил титул «дежурного по клубу».
На ГКЧП-заговорщиков наезжали все собравшиеся журналисты и те огрызались вполне достойно. Но вот в какой-то момент Павлов завелся по-настоящему. Потому что накануне в «МК» на первой странице была опубликована невероятная лажа: якобы премьер Советского Союза торговал в Стокгольме командирскими часами, чтобы срубить сотню баксов себе на вискарь. Нервничал он сильно.
Стоя у входа (сесть мы отказались), я внимательно наблюдал за этими разборками. Потому что знал, что активно сотрудничавший с Лубянкой автор того пасквиля Саша Минкин сидел в метре от экс-премьера, взведённого, словно курок револьвера. Впрочем, заметка была опубликована под каким-то псевдокитайским псевдонимом типа «Мин Кин».
После того как один из «пресс-клубовцев» сказал только что освобожденным узникам: «Вы не герои, вы дерьмо!», троица собралась покинуть съёмочную площадку.
И тут слово взял Градский, потребовав, чтобы журналист принес извинения.
– Моя фамилия Градский (Прошутинская настойчиво просила всех, кто брал в руки микрофон, представляться — Е.Д.). Мне просто стыдно, что здесь в таком тоне с людьми разговаривают. Как бы мы к ним не относились,,,
Тогда, собственно, и прозвучало сашино словечко «журналюги»:
– Я журналюг не люблю.
На 57 минуте разбирательства прозвучало (для тех, кто пожелает отсмотреть полную версию видео «Пресс-клуб. ГКЧП версия. После амнистии»).
Я старался не светится на том действе, но так получилось, что Саша зажег как бы отчасти на моем фоне (на видео, впрочем, меня отцифровали лишь хорошие знакомые, но отвечать на телефонные звонки всё-таки пришлось после эфира).
Короче. Стрела попала в цель. Явно растерялась прелестная Кира Александровна Прошутинская и стала обращаться к «отцу советского рок-н-ролла» не иначе как «певец Градский», всячески подчеркивая, что его, мол, дело петь, а не рассуждать. Однако при монтаже его пассаж всё-таки не выкинула, потому что (как блистательный профессионал) прекрасно поняла: это единственное живое слово, которое прозвучало в её передаче.
Кипятились известнейшие в ту пору публицисты Никитинский и Радзиховский.
Константин Боровой обратился к Градскому с блиц-монологом, заявив, что если был гэкачеписты пришли бы к власти, они бы раздавили певца напрочь, лишив его возможности «откусывать стольнички как раньше» (Градский в ответ сказал, что 10 лет ходил под статьей 70 и был невыездным).
УК РСФСР 1960 года содержал две статьи, карающие за распространение информации: Статья 70: Антисоветская агитация и пропаганда: Агитация или пропаганда, проводимая в целях подрыва или ослабления Советской власти либо совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, распространение
Быков тогда очень рассердился, приняв, видимо, этот нелицеприятный эпитет на свой личный счёт. На отметке 59:59 Дмитрий Львович вскричал:
– Нас назвали журналюгами, и мы схавали!
Кстати, мне тогда довелось обсуждать сакраментальный термин с одним из самых заметных совжурналистов Андреем Мальгиным, и редактор «Столицы» однозначно трактовал словечко «журналюги» как нечто похвальное. Крутой, мол, такой, настоящий репортёрище. Да и Дима при нашей последней встрече вспоминал об этом не без улыбки.
После той передачи все ведущие газеты дружно «отбились». Причём старшие представители профессии (такие как Александр Аронов, Лева Новоженов и другие) отреклись от гениальной непосредственности непосредственного (именно так!) Градского, написав, что он-де «пал», «утратил» и т.д. Оказавшись впоследствии в одном круизе, Градский с Новоженовым ни разу не поздоровались. Точнее, Саша не замечал Лёву.
Однако за кадром остался тот факт, что Градскому оборвали телефон все: от именитых друзей до знакомых сантехников, поздравляя с немузыкальным, но великолепным выступлением. Это был успех. Настоящий успех.
Любопытно. Ведь дело не в народной любви к ГКЧП, за представителей которых Градский тогда косвенно вступился, а в искренности человека, который отреагировал на ситуацию естественным для себя образом, не задумываясь о том, как и что нужно сказать. Именно эта непосредственность и подкупает того, кто «потребляет» средства массовой информации. Ведь помимо тусовки «журналюг», которая путает свой местечковый обмен мнениями с гласом народа, существует и сам народ. Он лишь малой своей частью отзывается на те или иные публикации, а в массе потребляет увиденное по ТВ и прочитанное в газетах, оставаясь при своем, неведомом журналистам и социологам, мнении.
Перефразируя Костю Кинчева, «все в жизни рок-н-ролл». В том числе и журналистика. Одних любят, других – нет. Конечно, все особо тонкое и изысканное недоступно большинству, но именно это обстоятельство дает возможность рядиться под талант любой суетливой бездарности. И списывать отсутствие популярности, «любимости» на счет отсутствия вкуса у нас с вами, которые вольны любить или не любить, потреблять или не потреблять то или иное произведение искусства или массовой культуры.
Слава Богу, не все «журналюги» готовы рассуждать о том, в чем не компетентны. Не все в качестве единственного своего достоинства дают длинный перечень фамилий уважаемых людей, с которыми в жизни довелось познакомиться. Так, был один поэт, переводчик и литературовед по фамилии Найман, который в постперестроечные годы объездил весь мир, читая лекции о том, как он в молодые годы был лично знаком с А.Ахматовой и являлся даже её любимцем.
Жаль, когда не приходится гордиться личными достижениями. Вернее, когда единственным достижением является список достойных знакомств. Все это – безнадежные прихваты, которые пускаются в ход, когда нет истинной уверенности в себе, нет способности к самовыражению, нет чувства собственного достоинства, но есть дикий страх: «Что будет со мной, если каноны рухнут?».
Сколь ни рисуй себя с великими
Не станешь лучше рисовать
– Александр Борисович Градский.
Кстати, Саша Градский очень потом сдружился с прекрасной Прошутинской (+ Анатолием Малкиным): у них ныне дачи рядом в Новоглаголево.
И про дачи как бы кода. Незаметным осталась реплика одного из коллег, который заметил, что на Рублёвке рядом с дачами бывших партийных бонз как грибы растут шикарные особняки «нынешних». Это, напомню, эфир от 1 марта 1993 года. «Демократы» сразу продемонстрировали «коммунякам» как надо воровать: масштабно, не стесняясь и главное — не заморачиваясь по поводу суетливых журналюг. Здесь, традиционно, смайлик грустный.
PS. Необходимо подчеркнуть, что этого выпуска не было бы, если бы лучший интервьюер страны Андрей Ванденко не принёс бы мне ранее целый пакет бесед с родственниками заговорщиков + с ними самими для публикации в «Новом Взгляде»; этот сериал публикаций, идущих в разрез с тогдашним мейнстримом– сформировал определенный ресурс доверия к журналисту и тональность обсуждения в «Пресс-клубе», возможно, застала опытных политиков врасплох.
Ну, и чтобы «два раза не вставать» ©, замечу, что взглядов ГКЧП никоим образом никогда не разделял, однако с Градским был абсолютно солидарен: это скотство – пригласить оппонентов в эфир и пробрасываться оскорблениями. Наезжать на своих визави можно и порой нужно, однако оставаясь при этом в рамках общепринятых приличий.