Ельцин не желал "беспокоить" силовиков, поэтому позволил им полностью сохраниться. Прокуроры, чекисты и милиционеры, отодвинутые революционными переменами в сторону, с недовольством, раздражением, а то и с плохо скрываемой ненавистью следили за деятельностью молодых реформаторов. Ждали, когда вновь придет их время. И дождались. В СССР в органах прокуратуры числились 34 тысячи сотрудников, в сегодняшней России - примерно 50 тысяч (при населении вдвое меньшем). Российская бюрократия превратилась в касту, неэффективную и развращенную невероятной коррупцией.
Летом 1992 года Ельцин от отчаяния заставил правительство печатать деньги, что привело к новому всплеску инфляции. Борис Николаевич не очень хорошо понимал, что такое финансы. Георгий Гаврилович Матюхин, первый председатель российского Центрального банка, рассказывал, как Ельцин в каждую поездку по стране брал с собой деньги. Он звонил Матюхину и говорил:
- Я еду туда-то, мне надо столько-то миллионов рублей.
И приехав, щедро раздавал эти миллионы, не задумываясь над тем, что покупает популярность, подрывая финансовое благополучие страны.
Если бы правительство Гайдара поработало подольше, удалось бы избежать многих трудностей, с которыми потом столкнулась страна. За годы реформ, скажем, в угольной промышленности количество шахтеров и дотации из казны сократились, зато производительность труда увеличилась вчетверо. Россия впервые стала экспортировать уголь. И - что особенно важно - снизился уровень смертности на подземных работах. Но за годы реформы отрасли закрыли 188 убыточных шахт и разрезов. Число шахтеров сократилось на полмиллиона человек.
Производительность труда на таких крупных производствах, как "Северсталь", Норильский металлургический комбинат, "Магнитка", по подсчетам бывшего министра экономики профессора Евгения Григорьевича Ясина, не так уж сильно отстает от американского уровня. Составляющие успеха: конкурентная среда и невмешательство государства в дела частного владельца… Но результаты дали о себе знать далеко не сразу. А страну сжигало нетерпение.
Гайдаровские реформы, породившие иллюзорные ожидания быстрого преображения, сменились горьким разочарованием, когда надежды не оправдались. Эйфория первого периода новой России была настолько сильной, что затем в стране распространилась настоящая депрессия - от сознания собственного бессилия. Деньги и власть опять достались кому-то другому. И нет сил это изменить.
А еще поднялся уровень преступности, появились новые способы обмануть.
- Оказалось, что люди в значительной части - сволочи, - говорил "Московскому комсомольцу" уже упоминавшийся Николай Шмелев. - Академик Станислав Шаталин тоже до самой его кончины недоумевал, откуда все это поперло… Мы все забываем о том, что несчастья российские с 1917 года уничтожили весь первый сорт в стране, по разным данным, от четверти до трети населения. Три поколения! Поколение революции, военное и послевоенное. Репрессии прекратились только в 1953 году. По оценкам биологов, ущерб от этих страшных погромов народ сможет компенсировать примерно через пять поколений… За это время три миллиона человек уехали из страны - еще одна эмиграция. Наш человек там как-то меняется. И в церковь ходит по воскресеньям, и жену не бьет, и хорошо работает, и соседи его уважают. А в скотских условиях человек в скотину превращается…
Многие изумленно вопрошали, откуда взялось столько бандитов и прохиндеев, связывая их появление с демократией и реформами. Но все эти люди не с луны свалились. Они выросли и сформировались в советской системе. Не точнее ли будет заметить, что разрушение нравов произошло задолго до перемен в нашей жизни? Советская власть десятилетиями разрушала мораль, развращала людей и воспитывала все эти пороки - невероятное лицемерие, тотальное вранье, постоянный обман.
Борис Николаевич навсегда сохранил уважение к Егору Тимуровичу, хотя тот впоследствии резко критиковал президента, особенно за чеченскую войну. В книге Ельцина "Президентский марафон", которая вышла уже после его отставки, он комплиментарно отозвался о Гайдаре:
"Гайдар сделал самое главное - научил всех, от министра до грузчика, мыслить по-рыночному, считать деньги. И я уверен, что дай мы его команде поработать еще год - и экономика рванула бы вперед, начались бы нормальные процессы в промышленности…"
Но тогда окружение Ельцина думало не столько о долговременных интересах экономики страны, сколько о том, как ослабить напор оппозиции на президента. На смену Егору Тимуровичу искали какого-нибудь прогрессивного хозяйственника, который поладил бы с влиятельным директорским корпусом. Остановили выбор на Викторе Степановиче Черномырдине. Недавний министр газовой промышленности, он считался человеком без видимых политических пристрастий, неамбициозным, открытым и понятным. В мае 1992 года он стал заместителем главы правительства по топливно-энергическому комплексу. В декабре возглавил правительство.
Черномырдин, выйдя на трибуну Съезда народных депутатов уже в новой роли, сказал, что он за рынок, но не за базар. Это было воспринято как обещание отказаться от гайдаровского курса, что оказалось ошибкой: в общем и целом Виктор Степанович продолжил его экономическую политику.
Черномырдин принадлежал к числу советских чиновников, которые невероятно выиграли от гайдаровских реформ. Вернее, от того, как была проведена приватизация.
Приватизация по Чубайсу
Приватизацию Гайдар и его единомышленники считали своей важнейшей задачей. Эту задачу Гайдар возложил на Анатолия Борисовича Чубайса, самого целеустремленного и решительного из всей команды. Он преподавал в Инженерно-экономическом институте в Ленинграде, принадлежал к плеяде молодых питерских экономистов, которые тесно сотрудничали с единомышленниками-москвичами. 1988 год провел на стажировке в Венгрии, где обсуждались те проблемы, которые всего через пару лет станут актуальными и для нашей страны.
Группа Чубайса помогала кандидатам в депутаты горсовета готовить программы. Потом депутаты попросили его применить свои идеи на практике. Так Анатолий Борисович стал заместителем председателя Ленгорисполкома.
Гайдар перетащил Чубайса в столицу.
"Когда поздно вечером в Архангельском, - вспоминал Егор Гайдар, - я сказал ему, что хочу его видеть во главе Госкомимущества, иначе говоря - чтобы он взял на себя ответственность за разработку и реализацию программы приватизации, обычно невозмутимый Толя тяжело вздохнул и спросил меня, понимаю ли я, что он станет человеком, которого будут всю жизнь обвинять в распродаже Родины".
В тридцать шесть лет Чубайс был назначен председателем комитета по управлению государственным имуществом, затем стал вице-премьером, потому что произвел сильное впечатление на Ельцина. Анатолий Борисович провел приватизацию, несмотря на отчаянное сопротивление чуть ли не всей страны.
Стихийная приватизация началась до Чубайса. Это была так называемая номенклатурная приватизация. Руководители предприятий и высшие чиновники первыми оценили важность частной собственности и активно ее приобретали, мешая принятию законодательства о приватизации. Как выразился один успешный предприниматель, им нужна была полулиберальная экономика: либеральная для них, но не либеральная для других.
Самые крупные "империи" были заложены в последние годы советской власти, когда премьер-министрами были Николай Рыжков и Валентин Павлов.
В 1980 году трудовые коллективы получили право брать в аренду государственные предприятия, а затем приобретать их за счет прибыли. Казалось, все делается ради рабочего человека. А вот что из этого получилось.
Директора крупных предприятий создавали псевдокооперативы - из родственников и друзей. Для начала через кооперативы продавали продукцию своего государственного предприятия - по высоким негосударственным ценам. Затем передавали все предприятие этому кооперативу в аренду с правом выкупа по балансовой стоимости - то есть за сущие копейки. Потом выкупали, и завод переходил в собственность директора.
Закон "О государственном предприятии (объединении)" сделал директоров независимыми от министерства. Они бесконтрольно распоряжались предприятием как своей собственностью, но практически ни перед кем не отвечали.
Гайдар и Чубайс первоначально возражали против бесплатной приватизации, считая разумной денежную. В 1992 году (в соответствии с указом президента от 29 декабря 1991 года) началась приватизация - за деньги - предприятий розничной торговли и бытового обслуживания. Но приватизацию более крупных предприятий за деньги Верховный Совет бы не принял. Депутаты ненавидели кооператоров, участие иностранцев исключалось. А у кого еще могли быть деньги?
3 июля 1991 года был принят закон "О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР", подготовленный председателем подкомитета по приватизации Петром Сергеевичем Филипповым. Каждый совершеннолетний гражданин должен был открыть в Сберегательном банке именной приватизационный счет, который нельзя было ни передать, ни продать.
Но возникли два препятствия. Именные чеки не позволяли создать фондовый рынок, который максимально быстро передаст всю собственность эффективным частным владельцам. И Сбербанку операция такого масштаба была не под силу. Он бы просто задохнулся. Тогда указом президента от 14 августа 1992 года (Верховный Совет находился на каникулах) ввели приватизационные чеки, которые стали именовать ваучерами (они стали первыми российскими ценными бумагами, которые легально ходили на рынке)… Это был худший вариант. Но политически единственно возможный. Идея ваучеров понравилась: поделить всю собственность поровну между всеми.
Чубайса предупреждали: с помощью этих чеков все скупят богатые.
Анатолий Борисович хладнокровно отвечал: