Вечером, перед тем как уйти домой, буфетчица отдаёт оставшийся хлеб дежурным, в сестринскую. В те дни, когда количество хлеба превышает потребности ночной смены, его раздают пациентам, желающим, по меткому выражению Белого Коляна, «похавать на ночь».
Так случилось, что об этой замечательной традиции я узнал только сегодня, на одиннадцатый день своего пребывания в больнице.
Раздачу медсёстры начинают после вечернего приёма таблеток.
Первыми из числа страждущих получают хлеб обитатели третьего поста, что объясняется расположением сестринской на его территории и может быть отнесено к стратегическим преимуществам. Если количество оставшегося хлеба значительное, то возможность второго ужина образуется и для наших соседей с первого и второго постов. Хлеб им сестра передаёт, не переступая порога, через «пограничную» дверь, у которой они необъяснимым образом собираются в не назначенный час.
Сегодня хлеб раздавала Полина Семёновна. Да не оскудеет рука дающей!
Куски на кухне нарезают большие, толщиной два-три сантиметра и на половинки не делят. Лёха по незнанию взял только один кусок, хотя можно было и два, как поступил опытный пациент Равиль. Один он съел сразу, а второй спрятал в тумбочке, на утро. Принял участие и я, но не оттого, что был голоден, а из вежливости, за компанию. Когда же увидел Лёху, вытирающего прилипшие к губам крошки, то понял, что одного куска ему недостаточно, и поделился половиной.
Полина Семёновна известным даром* не обладала и одним хлебом великое множество народа насытить не могла. Поэтому оставшиеся два куска она, руководствуясь благими намерениями, разделила на четыре половинки, три из которых немедленно разобрали Крысёнок, Лягушонок и Медведонок.
Поскольку Полина Семёновна, как и большинство женщин, испытывала слабость к молодым красивым мальчикам, то четвёртая, от неё персонально, досталась тёмноволосому веснушчатому симпатичному пареньку, который прибежал с первого поста зачем-то с ложкой. Непонятно было, откуда она у него взялась, вероятно, из столовой, почему против правил оставалась, и что с её помощью он собирался делать.
— А ложка-то тебе зачем? — поинтересовался я.
Однако, не успев ответить, юный фаворит Полины Семёновны схватил кусок хлеба и убежал.
Стоит признать, в действительности, паренёк был миловидным, по-юношески стройным, лет шестнадцати-семнадцати, с живым и осмысленным взглядом, то есть, можно сказать, в интересующем нас приложении, вполне нормальным или даже совершенно обычным.
К тому же военкоматчиком он не был, иначе проживал бы на нашем, а не на первом посту. По этой причине я обратил на него внимание, наверное, позавчера в столовой, задавшись вопросом: «От какой болезни его лечат? Может, от хулиганства?»
Приписка. Судьба распорядилась таким образом, что Дмитрий Плотников, Митя, через девять дней поселится в четвёртой палате и станет, благодаря Индейцу, моим непосредственным соседом.
* Мф 14:21.
Дневник пациента. Запись 096
Начало ← Предыдущая ← → Следующая → Все записи