Но случилось все не так, как они предсказывали. У ворот конвоируемого и его избитых конвоиров встретил мужчина лет пятидесяти с лицом разгневанным и суровым, одетый в точно такую же форму, как и все охранники, но по его осанке и по горделивому лицу можно было без труда определить, что это их начальник. Детина-охранник сразу же стал докладывать начальству, что при выполнении задания по разгону бомжей этот — он кивнул на Краба — вмешался и избил их. И только силой оружия его удалось заставить угомониться и привести в расположение склада. О том, что Краб поначалу отобрал у него оружие, детина разумно умолчал.
— Если бы дернулся только, я бы его пристрелил, — закончил свой доклад довольный собой детина-охранник, не сводя с Краба ствола пистолета, — потому что он руками и ногами машет, как Брюс Ли. Без оружия с ним не совладать было, вот я его и конвоировал с пистолетом.
Начальник охраны внимательно и молча, держа на всякий случай руку на кобуре своего пистолета, разглядывал Краба, который стоял, подняв обе руки, сжатые в кулак, к затылку. После того, как охранник закончил свой рассказ, Краб улыбнулся и медленно переместил кисти своих рук вперед ко лбу и раскрыл кулаки, из которых с металлическим звоном посыпались на асфальт небольшие блестящие цилиндрики.
— Что это у него? — растерялся детина.
— Твои патроны, — первым понял начальник охраны, — проверь обойму, болван!!!
Детина вытащил обойму из своего пистолета и с удивлением младенца, обнаружившего, что в его горшок кто-то уже наложил, пробормотал:
— Как же так, обойма пустая! Когда он успел, я не знаю…
Начальник, который понял, что Краб, если бы захотел, мог бы сбежать еще тогда, когда его конвоировал этот остолоп с пустой обоймой, и что драться пленник больше не намерен, велел ему опустить руки и позвал Краба в свою комнатку, где предложил садиться за стол. Он внимательно осмотрел ничем не примечательного мужчину в грязном костюме. В расстегнутый ворот рубашки виднелась тельняшка морской пехоты.
— Кто ты такой? — спросил начальник. — Документы есть?
Краб еще не успел подумать над этим вопросом, но внезапно у него перед глазами встала картинка, как пухлощекий мичман хозчасти Петр Петрович Карабузов рассказывает ему о своем отпуске, который он намеревается провести на Вологодчине, и ответ на вопрос пришел сам собой:
— Я в отпуск ехал из Североморска в Вологду. Но на прямой поезд из Мурманска до Вологды билетов не было, пришлось ехать с пересадкой в Москве. Ну и, короче, так получилось, что ночью в поезде перебрал малость пива с водкой, у меня все деньги и документы попутчики вытащили. А куда мне без денег и документов, когда я в Москве никого не знаю? А тут где-то в Подмосковье у меня бывший мой сослуживец живет. Он сюда год назад переехал. Адрес его был у меня в бумажнике, который украли. Мне казалось, что я помнил адрес на память, но, видно, что-то напутал, бродил до темноты. А потом стал искать выход к вокзалу и заплутал. А что было дальше, ты знаешь.
Никаких документов при себе у Краба действительно не было. И хотя это было рискованно — ходить по Москве без документов, — в запарке он позабыл их дома. В Североморске с собой паспорт носить не надо — никто не остановит. А в форме у него всегда в кармане военный билет, но форма-то дома осталась, а военный билет в чемодане.
— Так что вот, начальник, без денег я, без документов, — грустно сказал Краб, — накрылся мой отпуск медным тазом.
— А кто деньги-то вытащил? — с хитрым прищуром поинтересовался начальник охраны.
— Студенты, наверное, — ответил Краб, — вместе со мной в купе ехали. Ребята такие на вид нормальные, грамотные, политически подкованные. Девчонка и парень, лет по двадцать обоим. Сдается мне, подсыпали они мне в пиво что-то. А когда я проснулся, их в купе уже не было, а карманы у меня пустые. Даже сумку мою с вещами взяли, не побрезговали.
— Служишь-то где? — спросил начальник.
— Морская пехота, — коротко, по-военному ответил Краб и спросил: — Слушай, а может, ты знаешь моего сослуживца? Ты же в этих краях обитаешь. Мичман Ковальчук? Маленький такой, лысый, глаза навыкате…
Начальник охраны поморщился, как от зубной боли — он не знал никакого Ковальчука, — во-первых, потому что был не местным, на работу ездил сюда из Москвы, а во-вторых, даже если бы он был местным, то не мог бы знать мичмана, образ которого Краб на ходу придумал.
— Не знаешь, вижу, — по кислой физиономии начальника догадался Краб, — вот, блин, попал я так попал — ни денег, ни документов, ни знакомых.
— А вот мы тебя сейчас в милицию сдадим, — усмехнулся начальник, — у тебя там быстро знакомства заведутся.
— Сдавай, мне все равно сейчас к ментам только и дорога, — безразлично ответил Краб и как бы в раздумье произнес: — А интересно, в военкомате местном мне деньги не ссудят? Мне бы только на билет обратно. Слушай, а ты не займешь?
Вот уж чего-чего, а милиции Краб не боялся. Конечно, поначалу могут надавать ему по горбу дубиной — а потом начнут выяснять личность, позвонят Татьяне, она за ним примчится, и его сразу же выпустят. А про военкомат заикнулся, чтобы сбить с толку начальника. Целью его было, чтобы этот седой, с цепким взглядом — явно бывший военный — начальник предложил ему работу. Поэтому он попросил у него денег взаймы.
— Я не контора взаимопомощи, чтобы деньги кому попало ссуживать, — ответил седой.
— А может, работа какая есть? — спросил Краб. — Ты ж видел, как я твоих людей уделал, сила есть, я готов поработать…
Седой начальник охраны внимательно посмотрел на Краба, покрутил карандаш в руках и сказал:
— Ладно, морпех, помогу я тебе, я ведь тоже служил родине пять лет в стройбате под Одинцово прапорщиком, так что мы почти однополчане. Короче, так — сейчас лето, у меня людей не хватает, приходится даже грузчиками бомжей брать. Работают сутки через трое, потом меняются. А ты будешь круглые сутки подряд сторожить склад и еще таскать коробки. Кормежку я тебе обеспечу, спать будешь мало, но к этому тебе, я думаю, не привыкать. Посторожишь территорию месяц, я тебе билет самолично куплю и отправлю на родину в Североморск. Но дело даже не в билете, без паспорта, который у тебя украли, тебя никто в поезд не посадит. А у меня связи есть, решим этот вопрос. И помни, что я иду тебе навстречу, потому что я знать не знаю, кто ты есть, а вот рискую, чтобы вояке российскому помочь, который попал в трудную ситуацию.
Краб почесал голову и спросил:
— А что, выходит, я за месяц только на билет обратно и наработаю?
— А как будто у тебя выбор есть, — усмехнулся бывший прапорщик, — кто тебе больше даст? У тебя не только прописки нет, но и паспорта. Ладно, не хочешь, не надо. Мое дело предложить. А твое отказаться. Не хочешь, тогда жди ментовку, пусть они с тобой разбираются. А я пока ребятам скажу, чтобы заяву писали, что ты на них напал и избил их. Вывел мне смену из строя на сутки…
— Ладно, согласен я, — кивнул Краб, — обойдемся без милиции.
Оказалось, что неспроста начальник охраны нанял Краба на службу на эту пару недель. Во-первых, он имел возможность, получив такую дармовую рабсилу, положить себе в карман его зарплату охранника, а во-вторых, как сказал Крабу тот детина с пистолетом, у которого Краб вытащил патроны из обоймы и с которым, согласившись работать на складе, быстро подружился, на их фирму часто «наезжают левые конторы».
— Ты не думай, у нас «крыша» дай бог, — говорил Крабу детина, которого, как оказалось, звали Слава, за чашкой крепкого чая, — если что случится, и менты подтягиваются, и бандиты. Но дело в том, что «залетных» всяких фраеров в Москве знаешь сколько? Немерено! Насмотрятся эти идиоты провинциальные фильмов идиотских про гангстеров и про красивую жизнь в столице, купят в Туле на толкучке «стволы» и едут Москву «покорять». Прямо внаглую приходят в офис и заявляют, типа, мы теперь тут будем «крыша». Настроены, короче, решительно. И все как на подбор отморозки — или в армии мозги отшиблены, или в зоне. Им говоришь, мол, ребята, мы уже платим кому надо, а они сразу понты дешевые включают — типа, нам плевать на тех, кому вы платите, счас всех положим рядком, утопим в крови. Я, конечно, в эти разборки стопроцентно не полезу, сразу скажу, если что — мое дело маленькое, я только сторож. Знаю я этих отморозков залетных — у них в голове пусто. У меня друг служил начальником охраны офиса тут недалеко. Пришли какие-то бандиты во главе с каким-то Жорой Костромским, предъявили: мол, бабло из кассы забираем. Мой друг пытался их задержать, так они стали сразу палить из пистолетов. Убили моего друга, а у него жена и ребенок остались. Этого Жору до сих пор найти не могут. Жора сейчас на всех страх наводит, мочит без разбору. Мне это надо?
Краб согласился, что этого Славе, само собой, не надо, и спросил, кому склад принадлежит. Слава сразу нахмурился и ответил, мол, меньше знаешь — лучше спишь, наше, мол, дело склад охранять и в дела эти не соваться. Краб и тут с ним согласился. А когда Слава вышел в туалет, он успел позвонить с местного телефона Татьяне на мобильный — слава богу, у нее на трубке был прямой московский номер — и сказать ей, чтобы его не искала пока. Конечно, был риск, что телефон был запараллелен и его разговор мог подслушать начальник охраны склада. Но и заставлять волноваться дочь он тоже не мог. Но, кажись, не до того было начальнику — из комнаты отдыха доносился раскатистый храп.
Слава как в воду глядел, когда говорил про отморозков, наезжающих на стоящие особняком фирмы. Особенно такие, как их склад, который расположен в отдалении от дорог и прямо-таки манит к себе любителей легкой наживы. Или же Слава своими разговорами притянул эту ситуацию. Такое часто бывает — чего боишься, то и случается.
Назавтра ближе к вечеру экспедиторские машины забрали свои партии груза, ворота уже закрывались, выпуская с территории склада последнюю машину. Охрана склада во главе со Славой предвкушала скорую смену, собираясь домой. И как раз в этот момент в полузакрытые ворота, со скрежетом задев их своим боком, неожиданно влетела бежевая «Волга» и резко притормозила возле проходной.
Из машины быстро вылезли четыре худощавых, но жилистых мужика в почти одинаковых спортивных костюмах. Они были вооружены двумя обрезами и двумя пистолетами «ТТ». Как назло, начальник охраны поехал по делам с последней экспедиторской машиной, оставив Славу за главного, а Слава сразу же растерялся, увидев вооруженных налетчиков, просто стоял возле ворот и хлопал глазами, даже не пытаясь вытащить свой пистолет.
— Эй, носорог, — крикнул ему один из бандитов, с лицом, явно обожженным ветром северной зоны, — давайте мне того, кто у вас тут, типа, за старшого. Базар есть!
При этом татуированной перстнями рукой он продемонстрировал свои намерения, передернув затворную раму у пистолета. Остальные бандиты направили стволы оружия на Славу, и ему стало не по себе.
— Старшего нет, он уехал, — дрожащим голосом ответил Слава, не решаясь даже не то чтобы расстегнуть свою кобуру и выхватить пистолет, а даже прикоснуться к ней.
Ведь начнут палить налетчики — от него мокрое место останется, а оружие только у него одного, остальные двое охранников вооружены дубинами, а Краб, который пошел подремать в сторожку, — тот вообще безоружен.
— А ты тогда кто есть, амбал? — с насмешкой посмотрел на Славу татуированный. — Парашник местный, горшки языком чистишь?
Бандиты дружно заржали, а оскорбленный Слава сжал кулаки и поник головой. Но все-таки не решился ничего им ответить. Одно дело — бомжей гонять дубиной за забором, а другое — противостоять вооруженным бандитам.
Татуированный налетчик приказал Славе сдать оружие, а самому лечь мордой вниз на землю. Слава подчинился — жизнь дороже, чем все богатства мира, тем более что ничего на складе ему не принадлежало. Умирать ни за что ни про что он не хотел. Татуированный передал Славин пистолет своему напарнику, стоящему позади с обрезом в руках, потом с разбегу врезал несколько раз Славе по ребрам так, что того скрючило, и усмехнулся — что это, мол, начальство на вашем оружии экономит — всего одним пистолетом вооружило? А потом поинтересовался — где еще двое охранников?
А те в это время, как назло, вышли из-за угла склада, где патрулировали раз в полчаса тыловую часть территории. Увидев незнакомую машину и вооруженных людей возле нее, а также и Славу, лежащего ничком, они даже без команды рухнули на землю лицом вниз, а руки закинули на затылок. У всех были семьи, матери, отцы и тещи — зачем рисковать головой за чужое добро? Бандитам победа далась слишком легко, но они понимали, готовясь к нападению, что из этих охранников сторожа — как из взвода ГАИ кордебалет. Два бандита с обрезами подскочили к уткнувшимся носами в землю охранникам и стали избивать их ногами и прикладами, пока те не перестали шевелиться. А потом обыскали и бросили лежать в грязи, вернувшись к своей машине.
— Короче, парашник, — нараспев обратился к Славе татуированный, — ты видишь, мы шутить не любим. Поэтому ты, урод, сейчас встанешь и позвонишь с моей мобилы своему начальству, я с ним буду бакланить относительно «крыши» над вами. С этого момента мы будем вас «доить» и вы будете нам платить.
— Давай без распальцовки, ладно? — вышел на крыльцо пропускного пункта со стаканом крепкого чая Краб, продолжая помешивать ложечкой сахар. — Ты же старшого спрашивал, вот он я!
Бандит повернулся к нему, нервно ткнул в его сторону дулом пистолета и приказал:
— На пол, сука, иначе пристрелю падлу!!!
Краб даже не пошевелился.