Значение фразеологизма «Слава Герострата»
Слава человека может быть разная. Одна, которая добывается упорным трудом и достижением в той или иной ипостаси выдающихся результатов, совершением чего-то героического, приносящая человеку уважение и почёт окружающих. Другая слава, хоть и приносит человеку известность, но вызывает у общественности лишь порицание, осуждение и презрение. Вот об этой дурной, позорной славе и пойдёт речь.
Собственно, «слава Герострата» или «лавры Герострата» это и есть дурная, позорная известность, добытая отнюдь не добрыми делами, а аморальными поступками и недостойным поведением. Да и вообще, чем-то ужасным и постыдным, не вписавшимся в морально-нравственные рамки общества, порой переходящим границы дозволенного с точки зрения юриспруденции, то есть преступным.
Происхождение фразеологизма «Слава Герострата»
Появлению выражений «слава Герострата» и «лавры Герострата» предшествовал очень, мягко говоря, неприятный эпизод, произошедший 21 июля 356 года до н. э. (между прочим, в этот день, как утверждают многие историки, родился всем известный великий полководец Александр Македонский) в Древней Греции в городе Эфесе. Был совершен поджог одной из главной достопримечательности города, храма греческой богини охоты Артемиды.
Поджигателем оказался обычный, ничем особенным не выделявшийся, но, как оказалось, чрезвычайно тщеславный и честолюбивый, рядовой житель города, некто Герострат, по крайней мере, больше о нём ничего неизвестно.
Свой вопиющий по наглости и богохульству поступок он объяснил просто - желанием во чтобы-то не стало прославиться и оставить свой след в истории, пусть даже и таким преступным способом. Он полагал, что такое событие как сожжение храма не останется без внимания, и о нём непременно будут много говорить и писать, таким образом, оно будет навсегда увековечено в истории, как, впрочем, и имя поджигателя, то бишь его, Герострата.
Чтобы другим подобным соискателям славы неповадно было и, боясь последователей Герострата, суд приговорил виновника пожара к смерти, а его имя под страхом смертной казни было запрещено упоминать не только в любом литературном произведении, но и в обычном разговоре. Это было сделано для того, чтобы имя Герострата со временем было забыто, предано забвению, и его план не сработал.
Тем не менее, Герострату повезло, задуманное осуществилось - он обессмертил своё имя. Хотя к этому он уже не имел никакого отношения. За него всё сделал древнегреческий историк Феопомп (около 380-около 320 гг. до н. э.), который, несмотря на запрет, в своих трудах всё-таки упомянул о поджоге храма Артемиды, не преминул упомянуть и о поджигателе, то есть о Герострате. Собственно, это единственный источник, на который ссылались все авторы, которые в дальнейшем, так или иначе, упоминали о Герострате. А это вызывает недоверие и поневоле наводит на мысль о недостоверности этого факта.
Но всё-таки хочется сказать несколько слов в защиту подлинности трудов Феопомпа. Во-первых, Феопомп жил именно в то время, когда произошло преступление. Во-вторых, если бы история с поджогом была выдуманной и являлась некой нравоучительной легендой, то имя поджигателя никак не могло быть таковым, так как оно никоим образом не соответствует злодеянию, которое он совершил. Ведь имя Герострат переводится как «Воин-герой». И Феопомп уж наверняка подобрал бы более подходящее имя. Например, Какург, то есть злодей, или Фотий, что значит поджигатель. Эти два пункта в какой-то степени, хоть и косвенно, но немного добавляют данной истории правдоподобия. Да и вообще, любая легенда лежит на какой-то исторической платформе, «не бывает дыма без огня».
Так или иначе, как говорилось выше, упоминания о поджоге Геростратом храма Артемиды стали появляться в трудах различных авторов начиная лишь где-то с 1-го века до н. э. с неизменной ссылкой на труды Феопомпа как на первоисточник.
В числе первых публикаций, где упоминается имя Герострата, стоят труды древнегреческого историка и географа Страбона (около 64-около 23 гг. до н. э.), его современника древнеримского писателя Валерия Максима, а также соотечественника и хорошего знакомого Максима поэта Публия Овидия (43-17 гг. до н. э.).
Естественно каждый из авторов внес в образ Герострата что-то своё, что-то приукрасил, добавил соответствующее его злодеянию высокое самомнение о самом себе и излишнюю амбициозность. Именно в таком виде спустя три века, как птица Феникс, восстав из пепла, имя Герострата возродилось и благополучно дожило до наших дней.
Храм же Артемиды постигла печальная участь и Герострат здесь совсем ни при чём. Оказывается пожар, устроенный Геростратом был не первым. А после пожаров храм неизменно отстраивали заново, причём выглядел он ещё грандиознее и величественнее прежнего. Именно после поджога Герострата вновь отстроенный храм Артемиды Эфесской был причислен к одному из семи «чудес света». Безвозвратно сожгли и разграбили храм готы 268 году, а окончательно его разрушили сподвижники христианской веры. Правда построили на этом месте церковь, но со временем она тоже разрушилась. Исчез с лица земли и город Древней Греции Эфес, население которого доходило до 200 тысяч, да и территория теперь принадлежит Турции.
Случилось всё так, как и мечтал Герострат - всё, что было связано с историей поджога храма, исчезло, а его имя осталось, которое в наши дни ассоциируется с непомерными амбициями человека, который пойдёт абсолютно на всё, даже преступление, ради своей известности, наплевав на мораль и нравственность.
«Слава Герострата» в наше время
В наше время тоже немало не то чтоб последователей Герострата, во всяком случае, их поступки наводят именно на эту мысль. Ярким примером могут послужить участницы панк-группы «Pussy Riot», которые своими хулиганскими и кощунственными выходками пытаются привлечь на себя внимания общественности.
Так, одетые в вызывающие наряды и яркие балаклавы, участницы группы осваивали площадки, совсем не предназначенные для выступлений: общественный транспорт, крыша троллейбуса, крыша дома и т.п. Далее последовали Лобное место на Красной площади, придел Богоявленского кафедрального собора в Елохове, и крайне возмутительный и вопиющий случай - храм Христа Спасителя.
Или художник, как он сам себя называет, Пётр Павленский, который то себе рот зашьёт, то завернётся в колючую проволоку, то отрежет себе мочку уха, то прибьёт свою мошонку гвоздём к брусчатке, и это на Красной площади, то совершит поджог двери в здание госбезопасности, наверно «лавры Герострата» не дают покоя.
На что только не пойдут люди, чтобы стать известными и, к сожалению, в наш век Интернета таковых немало. Ведь как говорит известный мультипликационный герой Шапокляк: «Хорошими делами прославиться нельзя». Да и сложно, долго и утомительно.
Будем надеяться, что имя Герострата останется единственным нарицательным, которое означает позорную славу, а имена его последователей навсегда останутся в забвении.
Добавим, что помимо выражений «лавры Герострата» и «слава Герострата», существуют менее употребляемые выражения «геростратова слава» и «стяжать лавры Герострата» с тем же смыслом.
1)«- В гимназии вместе учились! - продолжал тонкий. - Помнишь, как тебя дразнили? Тебя дразнили Геростратом за то, что ты казенную книжку папироской прожег, а меня Эфиальтом за то, что я ябедничать любил».
А. П. Чехов (1860-1904 гг.), «Толстый и тонкий».
2)«- Я знаю, о каком герое вы говорите. Его звали Герострат. Он хотел стать знаменитым и не смог придумать ничего лучшего, чем сжечь храм в Эфесе, одно из семи чудес света. - А как звали архитектора этого храма? - Не помню, - признался он, - даже думаю, что имя его неизвестно. - Правда? Но вы помните имя Герострата? Видите, он не так уж ошибся в расчетах».
Жан-Поль Сартр (1905-1980 гг.), «Герострат».