Золотые дни Шахразады. Восточная сказка. Глава IX. Господь, которого поминаю в душе, Он – Всемогущий, Он вдыхает жизнь и отнимает, Он управляет её течением.
Вездесущий Господь может сохранить жизнь одного человека, где бы он ни просил, если Он увидит ценность творения для Господа. От тебя одно лишь нужно, чтобы ты верил Ему, поверил Господу.
Верне-Леконт Э. (1821 - 1900). Молодая египтянка.
ЗАКАЗАТЬ И КУПИТЬ КНИГУ
Глава IX.
Господь, которого поминаю в душе, Он – Всемогущий, Он вдыхает жизнь и отнимает, Он управляет её течением.
В отдельных и сокровенных покоях, небольших, окнами на запад, повелитель обычно заслушивал вельмож и наместников с их тайными делами и умыслами или самостоятельно просматривал послания далёких эмиров или султанов. Здесь покоились книги, старинные свитки, карты, нанесённые на пергамен или на бумагу лучшего качества, что делали мастера в Мараканде. Всё это лежало на полках и на невысоком квадратном столике рядом с широкой тахтой, на стойке с чернильницей, стоявшей у окна. В дальнем углу стоял сундук. На северной стороне – персидский ковёр с зелёным медальоном по центру, под ним замкнутый ларец, на соседней – оружие и роспись от пола до потолка: на голубом фоне были изображены: двое мужчин, сидящих на верблюдах. Один из них – светловолосый, другой же, напротив, с чёрными вьющимися волосами.
Входить сюда без позволения было строжайше запрещено, смертная казнь грозила всякому дерзновенному. Здесь было хранилище тайн Мавераннахра, Согдианы, Афросиаба и самого хозяина дворца.
Почему-то дверь оказалась незапертой. Любопытство и любовь победили осторожность, и Шахразада прошла в покои. Разулась при входе и остановилась на ковре, занимавшем почти всё пространство. Медленно осмотрела всё, что попалось на глаза.
На восточной стене висела развёрнутая грамота с печатями, прочно прикреплённая, но так, чтобы её возможно было прочитать. Разбирая написанную сульсой надпись, девушка сосредоточилась и стала неторопливо читать вслух: – Всевышний даровал царю из царей рода Сасана от первой жены старшего сына; после того Всевышний даровал ему от второй жены белокурую дочь и златокудрого сына.
Стало быть, кроме брата у падишаха есть ещё светловолосая сестра: имена женщин редко упоминают даже в письмах. Она задумалась, присела на край лежанки и взглянула на висевшее оружие.
– О, нежный, добрый и горячий Владыка! Вот, я вошла в сокровенные покои, простишь ли мне эту дерзость? Несколько дней ты засыпал, почти не замечая чудесного аромата витиеватых сказаний, утром же рано уходил в диван, ибо тебя нетерпеливо ожидала толпившаяся там знать. Теперь же тебя нет ни во дворце, ни в запретном крыле сераля, ни в саду. Куда уезжаешь? В гареме говорят, что готовишь войско. Неужели война? Смерть и так витает повсюду. Где твои стопы сейчас? Вот я возлежу на этом малиновом бархате и жду, услышь меня!
Немного после полудня в сопровождении главного визиря и телохранителей Правитель подъехал с севера к парадным городским воротам. Они въехали на пологую площадку, соединявшую края крепостного рва и ограждённую с двух сторон массивными каменными перилами, проехали длинный тёмный коридор мимо помещений для воды и камер для заключённых.
Охваченная кольцами внутренней крепости и укреплениями городской округи, столица была плотно застроена. Многочисленные тесные улочки вели к площади перед дворцом. Несмотря на то, что пешие жители расходились и уступали дорогу, добраться до дворца было не так просто. Наконец, всадники въехали на задний двор. Важнейший из них спешился, слез с коня и отдал поводья конюшему: – Осмотри его, что с ним? Запнулся на ровном месте.
– Слушаю, господин, – конюший бережно принял коня под уздцы и повёл в стойло.
Повелитель прошёл в Восточный зал, где на суфе его ожидали советники. Суфа расширялась, образуя просторное возвышение, над нею во всю стену раскинулось живописное изображение торжественного приёма, в центре которого падишах восседал на троне. А прямо перед фреской стоял этот искусно изготовленный трон.
– Что там? Сообщение? Давай сюда, прочту сам, – взял протянутый свиток и проверил печати. Они были на месте, значит, послание не вскрывалось. Чиновники потянулись вереницей с вопросами и докладами. Первый из чинуш доложил о том, как скоро заполнится водой ров вокруг крепости, если открыть речной затвор. Раскланявшись, ушёл, пятясь.
– О, светлейший Властитель, две из пяти кладовых сокровищницы наполнены медной монетой, взвешивание её начнется сразу, как прибудет дворцовый меняла, два короба заперты во внутренней части сераля, остальное осматриваем и составляем описи, – казначей был среди последних и немного волновался. – Большую часть меди, думаю, придётся отвесить местным умельцам с кузнечного рынка, от них человек приходил третьего дня. Другие кладовые и их описание, как было приказано, будут изочтены и осмотрены при твоём наблюдении, Властелин.
Наконец, обсуждения завершились, приём подошёл к окончанию. Монарх отпустил всех и вспомнил о прекрасной ночной фиалке. Где она? Как же найти её, причем незаметно? Может пройтись по тропинкам или по переходам женской половины? Правитель задумался и почувствовал, что его словно лёгким ветерком влечёт вверх по лестнице. Он пошёл по ступеням, держа в ладони скрученную грамоту.
– Ума не приложу, как отыскать, где она может быть? В закрытой части здания? Нет, исключено. В цветнике тоже маловероятно, там вчера и сегодня копошился садовник. Что ж, придётся потерпеть до вечера, когда визирь начнёт выводить скрипучую запись и смотреть, не оплодотворил ли я её… А пока гляну-ка на румийскую карту, которую мы с ней как-то обсуждали, и прочту это письмо, – погрузившись в размышления, он вошёл в обособленное помещение, где обычно уединялся для работы, и ощутил присутствие красавицы где-то рядом.
– Возьми-ка вон тот рисунок столицы Рума и окрестностей и иди ко мне, – он обратился к ней так, словно оставил её здесь, но вышел ненадолго и вернулся. Запечатанный свиток положил на квадратный столик. Кинжал, пояс и чалма послушно оставили его.
Красавица, приготовившаяся было извиняться, быстро взяла пергамен, передала ему и легла у его ног. Дева догадалась, о чём пойдёт речь: – Что поведать моему владыке о Новом Риме?
Она стала легко растирать его утомлённые мышцы. Прикосновения прогнали усталость, и он спросил: – Что представляет собой Восточный Рум, опиши, что помнишь из того, что видела там, что это за страна Восточная империя?
– Знаешь, что Русское море или Понт, как его греки называют, через Босфор и Рукав святого Георгия выходит к Эгейскому морю и греческим островам, а затем переходит в море, лежащее среди греческих и италийских земель, земель Африки и Египта, и Рима. Вот там, где Босфор переходит в Пропонтиду, в море выдаётся полуостров, по его берегу бухта Хризокерас, то есть Золотой Рог; там и стоит Новый Рим или Полис, но, правда, его уже давно называют именем кесаря Константина. Это сердце величайшей державы христианского мира, любая столица в сравнении с ним будет казаться маленьким селением. Там самый большой в мире храм Святой Софии – Премудрости Божией, триумфальные статуи императоров, там соприкасаются греко-римские земли и азиатские. Недавно Полис разграбили крестоносцы, но он сохранился и всё такой же величественный.
– Выходит, владетель той земли слабый, если разбит, – государь с сожалением и разочарованием посмотрел на неё. – Раз там хозяйничают орды, пришедшие из далеких стран. На нас тоже откуда ни возьмись из бескрайних равнин часто набегают многочисленные кочевники.
– Великолепный меч мой обоюдоострый! В степи стоит войско, там последние дни проводишь с воинами, будет война, ты ждёшь её?
– В наших краях нашествия и сражения не редкость, каждые три – пять лет новые враги, недавно откупились от одних, теперь идут следующие, – постарался вселить спокойствие в девушку.
– Я буду молиться, чтобы мой василевс уцелел на боевом поле, – она положила руку туда, где билось его сердце. – Господь, которого поминаю в душе, Он – Всемогущий, Он вдыхает жизнь и отнимает, Он управляет её течением.
– Если сотни мулл всей округи делают то же самое, и ничто не спасает народ от разорения, Шахразадэ, это называется пустословием. Мало кто прислушивается к этому, а военачальники тем более; доверять муллам – удел простых воинов или горожан, они дальше полёта стрелы ничего не видят.
– Нет! Константинополь был однажды спасён Покрывалом Богородицы, с тех пор это великий праздник всех просвещённых народов.
– Мы с тобой не в Руме, здесь центр Азии – пределы Востока, здесь мало кто слышал о том, что говоришь, а храмов ваших нет и в помине.
– Но Вездесущий Господь может сохранить жизнь одного человека, где бы он ни просил, если Он увидит ценность творения для Господа. От тебя одно лишь нужно, чтобы ты верил Ему, поверил Господу, – жарко убеждала она.
– Посмотри, какие у меня доспехи, – махнул рукой на развешенные железные латы и шлемы, мечи и сабли. – Лучший способ одолеть смерть, это победить в битве.
Он и не заметил того, что этими словами подтвердил близкое начало вооружённой борьбы и тяжёлых сражений. Это и без подтверждения было известно, наложницы уже беспокоились о своей безопасности.
– А кто из чиновников беседует с господином одалисок? – вдруг поинтересовался Повелитель. – Или бывает у порога гарема, не обращала внимания?
– Тот, что ходит в зелёном расписном халате, бледный, сухой и крючковатый, чаще других торчащий по ночам у твоего ложа, он подробно записывает всё, что я рассказываю, и всегда смотрит на меня очень внимательно, – смеясь отвечала девица. – И кажется, ниже всех кланяется. От тебя, государь, этот хитрец прячет глаза.
– А при свете лампад мы ведь не дадим ему возможности высмотреть лишнего? – предложил падишах, молниеносно произведя мысленное действие. – Будем беспечно щебетать как птички, договорились?
Девушка сразу поняла серьёзность этого уговора: – Глухой узнает то, что услышит, а слепой – то, что поймает.
– Где твои мечты и мысли, Шахразада, они со мной?
– Любимый цезарь, с тобою все мои ночи и дни и судьба, возьми их, я вся твоя, – она вложила в свои слова столько чувства, что слёзы навернулись у неё на ресницах.
– Давай махнём с тобой через Гиндукуш? – рука его притянула избранницу и лишила тонкого одеяния. – Там увидим рассвет, грядущий с вершин Поднебесной.
Он коснулся раковины её ушей влажным кончиком языка и прижал к губам. Тело красавицы прильнуло к нему. В такие минуты голуби крыльями закрывают зеницы, облака покрывают лик луны, ветер улетает к звёздам.
День давно уже гнулся к навечерию. Всё в солнечном мире имеет своё завершение, и только вечер оканчивается рассветом.
Властелин вышел из сокровенных покоев, осмотрелся вокруг и выпустил прекрасную посетительницу: – До встречи под звёздным небом. Подумай, всё-таки, где лучше – на востоке или на западе?
__________________________________________________
Условно говоря: Мавераннахр – Средняя Азия; Согдиана – долина, область вокруг Мараканда (в древности государство); Афросиаб – возможно, древнейшее название крепости, города (Мараканда) или его первого правителя; несмотря на не вполне ясное и, видимо, более раннее происхождение, название оставлено.
Сульса (арабск.: сулюс – ثلث) – способ художественного написания высокими, округлыми и переплетающимися буквами.
Текст грамоты на стене исторически достоверный.
Рум - восточное название Рима.
Пергамен (pergamen) — материал для письма из выделанной кожи животных.
Материал позволял писать с обеих сторон. Ещё: пергамент, пергамон (Πέργαμον).
В данную эпоху имела место так называема Латинская империя, существовавшая в короткий период 1204 – 1261 (или: Латинское государство в Константинополе, Латинская Романия, Imperium Romaniae). Со времени захвата Константинополя крестоносцами в 1204 году, город был столицей Латинской империи.
Рукав Святого Георгия - современный пролив Дарданеллы.
Василевс — государь.
Поднебесная – вся страна, находящаяся под властью повелителя и даже больше. Устойчивое выражение средневековых арабских авторов. [К Китаю никакого отношения не имеет.]
* * *
ЗАКАЗАТЬ КНИГУ ВОЗМОЖНО В ЧИТАЙ ГОРОДЕ
При копировании активная ссылка обязательна.
* * *
Автор благодарит Вас за прочтение, а также если Вы оставляете своё мнение, подписываетесь, ставите лайки.