Пожилая женщина допустила ошибку. Она подумала, что у нее много сил. И купила на рынке картошку. Как она выразилась, «котелок». Не ведро, а котелок. И понесла покупку домой.
До подъезда осталось метров сто, и она почувствовала, что идти не может. Поставила пакет на пол. Закружилась голова, все поплыло перед глазами. Восемьдесят шесть. Не до тяжестей.
Мимо шагал паренек. Она попросила, и он донес пакет до подъезда. И ушел, наверное, торопился.
Поднять на четвертый этаж - дело не реальное. Стоит, переживает.
Появилась соседка, которая живет недавно, с полгода. Остановилась, поинтересовалась. И помогла. Перед дверью спросила, как, мол, вас зовут. Пожилая женщина ответила, что Наталья Ивановна.
Соседка, которой примерно шестьдесят, тут же сказала: «Наташа, значит. Завтра к тебе зайду. Ближе познакомимся».
Женщине стало не по себе: «Какая Наташа? Какое «ты»? Очень не по себе. Но, видимо, от неожиданности не отреагировала. И соседка скрылась.
Через пару дней – звонок в дверь. Появляется с пирогом. Прошла без приглашения на кухню и говорит: «Наташа, а вот и пирог».
Женщина отвечает, что она не Наташа, а Наталья Ивановна. Соседка рассмеялась: «Да ладно тебе, Наташка, не задирай нос». Это было уже чересчур. Пришлось сказать, что такое общение недопустимо. А соседка отреагировала: «Надо же, цаца какая»! Забрала пирог и ушла.
Пожилая женщина говорит, если позволить подобное панибратство, то она – соседка – на шею сядет. Через три дня будет копаться в твоем белье, залезет в твой холодильник и в твой шкаф. Будет вытаскивать вещи, расправлять их на свету и смеяться: «Ты, Наташка, дура что ли? Теперь такое не носят».
Сейчас они не здороваются. А Наталья Ивановна поняла, что рисковать нельзя: лучше тяжести не поднимать, чтобы не зависеть от чужих людей. Можно было позвонить внуку. И было бы без проблем.
Люди, переходящие границы, мне кажется, опасны. Значит, они перейдут не только границы формального приличия. Они посмеются над твоей жизнью, над твоими интересами, над твоими детьми и внуками.
Написал мне тут один такой деятель в комментариях. Оскорбить решил. «Посоветовал» в приказном тоне, о чем мне надо рассказывать, а о чем нельзя. Он как раз из тех, у кого святого нет. Потому что нет воспитания.
Старик сидел на скамейке. И задремал. Бывает такое. Очки сползли на кончик носа. Сидит и дремлет. Мимо шел мужик, выпивший и веселый. Потрепал старика за руку. Тот открыл глаза. Мужик сказал так: «Я уж подумал, что ты кони двинул. Тебя как зовут-то»?
Дедушка ответил. Мужик хлопнул его по плечу, рассмеялся и продолжил в своей манере: «Слушай, Леха! А ты вовсе не старый. Посиди минут «дцать», я сейчас в магазин. Куплю чекушечку, мы с тобой, Леха, знакомство отметим». И ушел.
Дед кое-как поднялся. В душе ощущение, будто на него плюнули. Может, и плюнули, только словами, отношением – хамским.
Понимаете, таким людям кажется, что они простые, веселые, что называется, «без церемоний». У них убеждение, что они душа любой компании. Только-только с вами познакомятся, как уже говорят «ты», называют Светка, Жорик, Леха или Наташка. Они хлопнут вас по плечу. Рассмеются громко. Еще через минуту скажут: «Слушай, Светка, Жорик, Леха или Наташка! Прямо в глаза тебе скажу – по дружбе скажу, что жизнь свою ты дерьмовато прожил. Или прожила. По дружбе скажу. И дочь у тебя на корову похожа, и сам ты умственно отсталый. Или отсталая». И дальше: «А ты что, обиделся? Или обиделась? Надо же, цаца какая».
Обесценивают такие люди вас. Вы никто. А они – все. Дальше, дальше и дальше – от них. У них ядовитый укус.