"Будь что будет" - подумала я и зашагала к выходу. Ждать мне не пришлось, в дверях появился Дима. С видом преданного ученика он шел за своей учительницей - а вернее, почти за ней. Выглядел он довольно жалко.
"Сейчас или никогда", - подумала я и двинулась за ними. Вышли мы на улицу. Дима вел себя как герой трагикомедии - смущенно потупясь, он топтался на месте, дожидаясь, когда его место займет его учительница. Я остановилась за его спиной и мы по прежнему не проронилини слова.
Я чувствовала себя крайне неловко, но делать было нечего. Мне почему-то казалось, что он в этом не виноват. Вдруг на углу он с какой-то не свойственной ему решимостью протянул руку и вытащил у меня из сумки что-то серое и бесформенное. Димка даже не улыбнулся - у него было такое странное выражение лица, что я совсем разнервничалась.
Было очень тихо. Дима развернул тряпку, под которой оказалась газета. Это была старинная "А" в пять полос. Я успела разглядеть несколько позеленевших, мятых портретов в мундире - кажется, на ней был изображен какой-то жандарм. Разворачивая газету, он взглянул на меня, но я отвернулась. Видимо, он заметил мои попытки, потому что неожиданно поднял на меня глаза, и я поняла, что он знает, что произошло.
Но я уже отвернулась. Через минуту я увидела Диму - он шел к остановке автобуса. Я грустно посмотрела ему вслед.