Шьямалан снова удивляет. Рассказываем еще об одном низкобюджетном шедевре режиссера — камерной экранизации странного французского комикса.
Семья из четырех человек едет отдохнуть на курорт. Путевка выгодная, все включено: отель с бассейном, пляж, отличный сервис. Шестилетний сын хочет приехать побыстрее, его двенадцатилетняя сестра коротает время в дороге, напевая песенку со зловещим текстом про стремительно уходящее время. Мама говорит детям ценить каждую секунду, а сама залипает в телефон. За короткий срок им всем надо и отдохнуть, и решить пару семейных проблем.
Мама (Вики Крипс) с папой (Гаэль Гарсиа Берналь) собираются развестись. Более того, у мамы нашли рак, и этот отпуск буквально может оказаться для нее последним. Дети пока ни о чем не знают, но догадываются, что с родителями что-то не так. Впрочем, их пока занимают другие заботы. Девочка хочет побыстрее вырасти и тусоваться с ребятами постарше, у мальчика очевидные трудности с коммуникацией.
Но некогда грустить — пора на пляж! На отдаленный, где тише и спокойнее, их вместе с еще одной семьей подбрасывает М. Найт Шьямалан собственной персоной и удаляется. Вскоре выяснится, что телефон здесь не ловит, но и это не худшая из бед. Сначала из воды всплывет труп, дальше все начнут чувствовать недомогание и терять сознание при попытках выбраться за пределы пляжа. Дети меж тем обнаруживают, что уже не влезают в свои купальники: буквально за несколько часов они стали подростками. Как тут родителям не поседеть!
Любой, кто смотрел хотя бы один фильм режиссера «Шестого чувства», понимает, что зрителя ждет как минимум один эффектный сюжетный поворот, который сможет объяснить все происходящее на экране и перевернуть картину с ног на голову. «Время»без такого твиста тоже не обойдется, но цепляет это кино совсем не фантастическими обстоятельствами и не детективной интригой, поначалу напоминающей «Десять негритят». Это не Агата Кристи — это кристаллизованный Шьямалан. И сценарий тут не самая сильная часть (тем более что это киноадаптация французского комикса «Замок из песка»). К концепции преждевременного старения могут возникнуть вопросы и после финального объяснения; время от времени герои устраивают конфликты там, где без них вполне можно было обойтись; есть и совершенно феерические эпизоды вроде спонтанной хирургической операции с нарушением всех санитарных норм. Но «Время» обращается не к разуму, а к сердцу. Это кино — легкая мишень для нападок и насмешек, но трудно им не проникнуться.
Желание балансировать на грани триллера и мелодрамы, двух одинаково любимых Шьямаланом жанров — ключ ко всем его успехам (и провалам). Нельзя не признать: этот режиссер умеет создать напряжение буквально из воздуха, и во «Времени» есть эпизоды, после которых захочется выбежать на перекур. Он умеет вызвать слезы у зрителей, но теми методами, что находятся уже за гранью хорошего вкуса и принадлежат, скорее, арсеналу пропаганды и эксплотейшена. Его кино точно не для снобов.
Пресса будет упражняться в остроумии и в этот раз, разумеется. Шьямалан не стесняется прямо говорить о том, что ему дорого, произносить прописные истины о семье, о горечи утраты, о времени, уходящем, как песок сквозь пальцы. Да, метафоры у него не то чтобы тонкие, но в этом напряженном саспенсе он находит минутки для лирических отступлений и чистейшей кинопоэзии. Эта безупречно снятая на 35-миллиметровую пленку картина точно достойна просмотра на большом экране.
То, что делают на сверхкрупных планах Гаэль Гарсиа Берналь, Вики Крипс и Томасин МакКензи, не испортит никакой дубляж (в оригинальной версии «Времени» динамика тембра голосов стареющих на глазах героев служит отдельным — и очень выразительным — средством). Удивительно, как грубый во всем, что касается общей концепции и ударных приемов, режиссер умудряется быть очень тонким в частностях. Как он ставит свет, как работает со звуком, как передает субъективные ощущения героев через пластику кадра — это все важнее любых подколов особо остроумных зрителей. Здесь есть над чем подумать: чем бы формально ни объяснялось стремительное угасание героев, мы понимаем, что на самом деле их, пусть и метафорически, добивает то же, что и нас, — обостренный страх старения и культ молодости, унизительный для женщин миф о красоте, всеобщее помешательство на здоровье во всех его проявлениях, инфантильность сразу нескольких поколений. Время, в которое мы живем, удивляет сильнее любых шьямалановских твистов.