1. Мария Смирнова
Меня шокировала история этой девочки.
"Ночью я иногда тайком убегала из корпуса на белое, словно мертвое поле, лежала и смотрела на звезды. Оттуда было видно огни шоссе и ближайшей деревни - единственная связь с внешним миром".
- Привет! Кто ты, откуда?
- Привет. Я Маша и я из Санкт-Петербурга. Люблю запах моря, ветер, подсолнухи, котиков, звезды и большие свитера.
По национальности удмуртка, но в Питере жила всю жизнь и очень его люблю. Наверное, у меня для моего возраста история была довольно тяжелая - проблемы в семье, жизнь в монастыре, психиатрическая больница, травля и почти полное неприятие сверстниками. Но несмотря на все это, я смогла подняться на ноги и начать заниматься творчеством, найти друзей и забыть про то, что было раньше, просто жить и воплощать свои мечты.
- Сколько тебе лет? Почему захотела принять участие в проекте?
- Мне всего 14, но я давно хотела рассказать об этом другим людям, потому что в интернете о местах, в которых я побывала, правдивую информацию почти невозможно найти - многие боятся рассказывать, многие просто не знают.
- Твоя невероятная история удивила меня (для твоего возраста). Расскажи, как попала в монастырь, что там происходит и как там живут люди, что они делают? Как проходит день? Интересно все.
- В монастырь (Свято-Алексиевская пустынь, если быть точнее) меня отвезла мать осенью, три года назад. Это случилось очень резко и неожиданно - втайне от школы, отца и всех остальных. Я наивно согласилась на 'экскурсию на две недели', а через пару дней уже плакала на жесткой казенной подушке. До сих пор помню каменное лицо матери, когда она сдавала меня в келью и ее холодный совет забыть про родной город до совершеннолетия. Тогда все для меня смешалось - шок, обида, желание бежать далеко-далеко, проснуться, исчезнуть. Потом начала привыкать к унылой пустынской рутине, потом у меня появились друзья, в сначала казавшихся серыми днях появились и яркие моменты. Через пару месяцев прошлая жизнь начала казаться размытым сном. Я невероятно, до боли хотела вернуться в Петербург, мне снились его улицы каждую ночь, я пыталась воссоздать образы, но почти бесполезно. В дневнике (маленькой затрепанной тетрадке, которой я дорожила больше всего вместе взятого там, потому что он был единственной возможностью выговориться, хоть и на бумаге) были записаны какие-то тексты песен, которые я очень боялась забыть, набросаны образы персонажей, улицы и детали жизни 'в миру', как говорили местные жители. Сейчас перечитываю это все и не верится.
Что там происходит?
Вообще атмосфера там довольно специфическая, похожая на смесь армии, пансиона благородных девиц ХIХ века, зоны и монастыря. Напоминает большую деревню-секту, полностью отгороженную от внешнего мира. Нам и взрослым насельникам запрещали общаться с приезжими и СМИ, не объясняя причин (хотя все и так было очевидно, верхушка боялась что люди узнают и Пустынь потеряет репутацию 'острова спасения'). У приезжающих жить отбирали паспорта, телефоны и деньги сразу же, последние шли в имущество. Взрослых заселяли в строительные фургоны без отопления и воды. Если повезет, то в корпуса.
Детей сразу забирали жить в маленькие группы, состоящие из 8-10 девочек и мальчиков разного возраста под начальством 'тутора' - взрослого, который следил за порядком, прослушивал телефонные разговоры с родителями и по воскресеньям давал конфеты. Почти все парни жили в кадетском корпусе, ходили строем и носили форму. Дети видели родителей только по вечерам.
Ели по сменам в одной большой трапезной, перед началом помолившись (все по классике). Тишина стояла почти идеальная, за звон ложки могли и выгнать на улицу.
Помимо столовой - лучшего места в пустыни - церкви и корпусов, там еще было два здания Гимназии, конюшня, большое поле и лес. На конюшню ходила в свободное от работы, служб и учебы время. Ночью я иногда тайком убегала из корпуса на белое, словно мертвое поле, лежала и смотрела на звезды. Оттуда было видно огни шоссе и ближайшей деревни - единственная связь с внешним миром. Мысли о побеге в голову лезли не прекращая.
Дни проходили в целом однообразно. Вставали в шесть утра, пять-десять минут на сборы и сразу в храм на утреннее правило. Если кто-то опаздывал - делал по двадцать земных поклонов у всех на виду за каждую минуту. Дисциплина была строгая - если не было молитвослова, пришла в грязном фартуке или разговаривала с кем-то - поклоны до конца правила. Монотонный голос чтеца, эхом отдающийся в большом храме наводил тоску. Читали одни из нас, по дежурству. Когда это заканчивалось, все уходили на учебу.
В Гимназии, которая гордо называлась классической, изучали латинский язык, каллиграфию, точные науки и пение. Остальные уроки как в обычных школах. Учились 6 дней в неделю по 7 уроков в день, очень сильно уставали. После первого урока завтрак, после всех остальных - обед. Кормили довольно сносно, все продукты выращивали сами. Большинство нашей работы было связано с кухней - мытье полов, готовка, накрывание на стол и все в этом роде. Я часто оставалась мыть посуду - за это можно было забрать с собой пару кусков хлеба или яблоко. Тогда это была большая радость.
После единственное свободное время за весь день - тихий час, на котором я вязала, строчила что-то в дневнике или читала. Ровно в четыре начинался рабский труд на конюшне/коровнике/кухне/гимназии/где-то еще и репетиции клиросного хора. Поскольку я в нем состояла, то работать приходилось меньше остальных, забавно.
После этого всех сгоняли организованно делать уроки, когда освобождались, можно было посмотреть документальные фильмы, например, о путешествиях или войне. Художественные, и то, только принципиально советские, можно было увидеть только в воскресенье вечером. Это было самое важное и обсуждаемое событие недели.
После мы уходили на ужин, провинившиеся мыли гимназию.
Дальше все понятно и так - служба, уборка в корпусах, жалкие полчаса времени, когда никто за тобой не следил, и, наконец, отбой. Вот так вот и жили, месяцами и годами. Дни сливались в одну сплошную полосу, терялись. Так, этот год показался мне невероятно длинным. В конце концов я смогла связаться с отцом и вырвалась на свободу, но я еще долго буду помнить, как заплетала длинные косы, читала классические романы в уголке огромной библиотеки, придумывала собственные созвездия, носила синее платье до земли, писала бумажные письма друзьям и тихо вспоминала дом долгими ночами.
- Что чувствовала после того, как вернулась домой?
- Это был как свежий глоток воздуха. Я приехала в летний вечер, ступила на перрон и захотелось кричать в небо, петь и писать стихи; это то самое чувство, когда впервые видишь море.
- Что было потом? Как оказалась в больнице?
- Потом радужные мечты быстро разбились, я жила в маленькой старой квартирке с матерью, убегала из дома от побоев, смотрела аниме часами, гуляла ночью по набережной, мерзла. В школе травили, игнорировали, всячески насмехались. Матери было на меня совершенно плевать, она жила неделями на другом конце города и не брала трубку. Отец был в другом городе, не знал ничего, да и отношения с ним тогда были ужасными. Я оставалась одна в квартире, прогуливала школу, началась депрессия неиллюзорная. Лежала в темной маленькой комнате, не двигаясь и смотря в одну точку часами. Сил не хватало вообще ни на что. Интернет и свет был отключен, телефон разбит. Соседи заподозрили что-то неладное и пожаловались в органы опеки. Мать решила от меня избавиться и обманом сдала в психбольницу. Это место было еще хуже монастыря: детям, лежавшим там делали инъекции запрещенных во всем мире, кроме России, веществ, горстями давали таблетки, привязывали к батареям и не считали за людей. Большинство времени просто сидели на кроватях и смотрели в потолок, считали минуты и часы. Там скорее, наоборот, сойдешь с ума, чем вылечишься, настолько это не было похоже на медицину. Печальный факт: половина 'заключенных' были из детских домов, откуда их отправили в больницу за малейшие провинности.
Через два месяца меня забрал отец и снова отправил к матери. Ад зимы начался снова, но я решила что-то менять и закончив учиться, уехала в лагерь. Там провела все лето, нашла друзей и вернулась совсем другой. С ними пережить трудности было гораздо легче, да и я сама уже привыкла. Год прошел совсем быстро, я потихоньку вставала на ноги, занималась любимыми делами, налаживала отношения с людьми и искала свое место. Мать отказалась от меня, но я не восприняла это так болезненно, как, возможно, воспринял бы кто-то другой.
- Как твое состояние сейчас? Как относишься ко всему, что произошло?
- Сейчас я живу с отцом и моя жизнь стала почти такой, как я и мечтала - стабильной и наполненной теплом и заботой. Ведь каких-то полгода назад я и мечтать не смела о пледе, душевном разговоре и чувстве безопасности. О прошлом думаю, как о страшном сне или данности, которая помогла мне стать такой, какая я сейчас.
- Как сейчас проходят твои дни?
- Наверное, как и любой другой подросток, просто существую
- Чем увлекаешься, кем мечтаешь стать?
- У меня сейчас много увлечений, но больше всего, думаю, занимаюсь творчеством - делаю аранжировки на музыку из игр и аниме, играю на гитаре и пианино, пою, рисую, пишу. Кроме этого очень много занимаюсь IT, вопреки стереотипам о девушках и компьютере. Мечтаю стать разработчиком игр, графическим дизайнером или журналисткой - сочетать работу с информацией и творчество, быть яркой и интересной личностью.
- Любимая цитата:
- "Если эта жизнь - пустая комната, я разобью в ней сад".