Вот и город, знойный, лишённый горизонта, восходов и закатов, втиснутый в решётку улиц, запруженных автомобилями, уже не снующими как когда-то, а ползущими в вязких пробках. В нём нет жизни, нет красоты, нет воли... Асфальт, болячкой раненой Земли, Зудит под зноем гневного Светила, Ведь правда, что иначе мы могли, Поняв, что не в промышленности сила, Что алчность мысли - для души острог, Что слабость наша в силе механизмов, Поверив в то, что заповедал Бог, Не падая до полного цинизма...
Вот и город, знойный, лишённый горизонта, восходов и закатов, втиснутый в решётку улиц, запруженных автомобилями, уже не снующими как когда-то, а ползущими в вязких пробках. В нём нет жизни, нет красоты, нет воли...
Асфальт, болячкой раненой Земли,
Зудит под зноем гневного Светила,
Ведь правда, что иначе мы могли,
Поняв, что не в промышленности сила,
Что алчность мысли - для души острог,
Что слабость наша в силе механизмов,
Поверив в то, что заповедал Бог,
Не падая до полного цинизма...
